Искатель, 2013 № 03
Шрифт:
— Это плохо! Вдруг эти отморозки проникнут сюда ночью. Они не любят оставлять свидетелей.
— Пусть попробуют! Я им врежу. Скручу обоих, как бобиков.
— Пока не надо, Василий Ильич. Давайте так, я попрошу главного врача, чтоб он дал ключи от своего кабинета. Пойдете туда ночевать. Но только без шума. Пусть все думают, что вы спите здесь…
Найти Германа Шмакова было не таким простым делом. По домашнему телефону подошла мать Геры и сказала,
Пришлось Лифанову ехать в институт, где периодически появлялся студент Шмаков. Но сегодня для Германа был неприсутственный день.
В шумный перерыв между лекциями Миша Лифанов поодиночке ловил в коридоре однокурсников свободного студента. Один из них за десять баксов согласился дать новый телефон Геры. Этот же парень сообщил, что в последние дни Шмаков стал нервным, хмурым и недоверчивым.
Стало ясно, что Герман не пойдет на контакт с неизвестным человеком. Пришлось Михаилу возвращаться в «Сезам» и обращаться к продавщице, которая была его одноклассницей.
Девушка быстро все поняла. Она позвонила Шмакову, на ходу сочинила таинственную и интригующую историю, где вскользь упомянула школьных подружек Геры. В конце разговора продавщица пригласила парня в антикварный салон.
— Завидую я тебе, Гера. Ты — счастливчик! Но это не телефонный разговор. О деталях скажу при встрече…
Герман был осторожным, но и любопытным.
Он пришел в «Сезам» через час. Одноклассница была в дальнем конце магазина. Она помахала ему рукой, но Шмаков не успел до нее дойти. Кто-то обнял его сзади, сгреб в охапку и потащил в кабинет директора.
Решительными действиями Михаил ошеломил противника. Гера даже подумал, что его взял в оборот полицейский следователь. Парень спросил об этом. Но Лифанов ничего не ответил. А молчание — знак согласия!
Достав лист чистой бумаги, Миша приготовился писать «протокол».
— Вы наверняка знаете, гражданин Шмаков, что в этом салоне произошла кража, а охраннику нанесены тяжкие телесные повреждения. Это почти убийство!
— Знаю, товарищ следователь. Но не наверняка знаю, а знаю случайно, живу я здесь рядом.
— Это мы знаем. А еще мы знаем, что за день до грабежа вы были около салона и встречались с кем-то на автобусной остановке.
— С кем я встречался? Вы на что намекаете? Если вы про Марианну, то зря! Я ее просто проводить хотел. А она меня сама к себе домой затащила. Но у нас с ней почти ничего не было. Мы только начали чуть-чуть, и я быстро слинял. Ей на вид и шестнадцати нет. Зачем мне под статью лезть?
— Вы уже под нее залезли. Но я попытаюсь вас не привлекать, если вы поможете.
— Как?
— Расскажите все про Марианну. Где и с кем живет? В какой школе учится? Есть ли у нее друзья в уголовной среде?
— Я ни про какую среду не знаю! И про школу ее
— Об этом, Шмаков, потом поговорим. Что вам известно о Марианне?
— Значит, о ней, товарищ следователь?
— Да, о ней!
— Понятно! Марианна живет на проспекте Мира. Дом, который перед Рижской эстакадой. Напротив булочной. Квартира номер четырнадцать.
— С кем она живет?
— Отца у нее, кажется, нет. Нет, и никогда не было. А про мать она сказала, что та приходит с работы в семь.
— Дальше говорите, Шмаков. Опишите всю обстановку в квартире.
— Обстановка шикарная. Как в музее или как у олигархов! Но я в квартире мало что видел. Мы, как вошли, так сразу стали целоваться. И она сама тянула меня в спальню. Мне тогда сразу стало ясно, что она хочет! Но я не дурак! Я вырвался и убежал.
— Не верю тебе, Шмаков! Такая девушка тащила в постель, а ты убежал? Твердый ты человек. Кремень!
— Нет, я нормальный человек! Но я трус. Зачем мне с малолеткой под уголовную статью лезть?
В одиннадцать вечера было уже темно. Харченко оставил свою синюю «Ниву» в переулке, и сто метров они прошли пешком. Влюбленная Катя Лопахина точно описала Ефиму дорогу.
Прохожих в этом месте вообще не было. И перелезть через забор детского сада было пустяковой задачей. Нилов легко перемахнул преграду, а вот Харченко задержался и даже порвал куртку.
Потом в углу, где детские грибочки, они обнаружили дыру в заборе — проход на территорию больницы имени Стеклова.
Теперь оставалось осторожно добраться до хирургического корпуса и найти нужную дверь. Счастливая Катя Лопахина должна была открыть черный ход заранее.
Когда до двери оставалось двадцать метров, Паша Харченко притормозил и затаился. Влюбленная Катя могла встречать своего «жениха», а в этом деле нужна конспирация. Их не должны видеть вместе.
Ефим один пошел вперед. По их плану, Харченко должен сидеть в кустах двадцать минут. Надо подождать, пока Нилов встретит свою «невесту», пока обнимет ее, поцелует. И когда Катя забудет обо всем на свете, можно начинать действовать…
Поднимаясь на третий этаж, Нилов вспоминал последние сутки. Екатерина, конечно, была не только хороша, но и слишком активна. Должно быть, она к двадцати семи годам изголодалась по мужской ласке и пыталась получить все и сразу.
Такая ненасытность в первые часы их общения нравилась Ефиму. Но потом он утомился! Любовь — хорошее дело, но всему же есть предел…
Подходя к кабинету медсестер, усталый Нилов с удовольствием вспомнил, что идет на последнее свидание с Екатериной. Если протянуть время и начать встречу с легких поцелуев и чашечки кофе, то можно ничего не успеть.