Искатель, 2008 № 11
Шрифт:
— Это мое, милочка! — с дрожью в губах, с хрипотцой в голосе произнесла Зинаида Адамовна.
Юля хмыкнула, вспомнив про нее нечто смешное и неприличное из рассказов инженера. Этот смешок вызвал красноту на щеках бывшей хозяйки. Она уничижительно оглядела Юлю.
— Да, я теперь супруга «экс», но вы, милочка, и такого звания иметь не будете.
— Вы — экс, а я — секс! — пошутила Юля ради красного словца.
— Молодая да ранняя, — отметила гостья и решительно отвернулась к заждавшимся ее вещам.
— Вы все-то не берите, вы мне тоже оставьте, — с деланным
— Если вы умеете его ублажить... — она проглотила комок в горле, — он придумает, чем вас отблагодарить на старости лет.
— А я тут задерживаться не собираюсь, — дерзко сказала Юля, рассчитывая на женское понимание.
— Ах, так вы просто алчная потаскуха! — со вздохом облегчения и злорадства прошептала взрослая дама.
— Ну да. А вы кто? — спросила с познавательным интересом Юля.
Зинаида Адамовна растерялась, вопрос для нее оказался неожиданно сложным. Покрутив торсом, она ушла с пленными вещами.
Немного поразмыслив, Юля украла у своего благодетеля почти все оставшиеся ценные вещи. Бегом примчалась в банк и положила украденное в ячейку. Вернулась как раз перед его приходом. Свою красноту и быстрое дыхание объяснила тяжелой борьбой против Зинаиды, которая ограбила квартиру.
— Я ничего не смогла поделать, она крупней и сильней меня. Такая наглая, нахрапистая!
— Ничего, Юлечка. Это не самое страшное. Обидно, что люди раскрываются с неожиданной и очень неприятной стороны. Картина, вилорог и сова на самом деле принадлежат ей, а вот остальное...
— А что ж она так долго не забирала?! Здесь что, камера хранения?! И почему приехала, когда тебя нет?
— У нее возникли финансовые проблемы. Я бы ей помог, но зачем она самовольно распорядилась моими вещами?! Не понимаю. Не укладывается в голове. Она — баба нелепая, но никогда не была подлой. Или я просто слепец?
— Ты — инженер, где тебе разбираться в женщинах! — с ехидным бахвальством сказала Юля.
Он вышел на балкон и долго говорил с бывшей женой по телефону. Через полчаса выгнал Юлю на улицу, не дав ей времени на сборы. Она была уверена, что у него не хватит решимости на такой поступок, но она, видимо, плохо разбиралась в мужчинах.
— Бей меня! Ну, убей, старый подонок! Импотент! Карлик вонючий! Садист! — визжала она и шумно пинала мебель.
А он в это время сидел на балконе и упорно старался вчитаться в газету. Она хотела, чтобы соседи вызвали милицию, но такого не случилось. По очерку его лица она видела, как его трясет, как он стиснул зубы. «Хорошо бы, вышел и ударил меня, тогда я отомстила бы ему по полной», — злобно мечтала она, надрывая голос. Но такого не произошло.
Вот с того вечера она и стала проституткой. Этот качественный переход совершился без особых переживаний.
Еще одно убийство
— Лолочка, привет! — Он быстро обнял ее и символически поцеловал в щеку.
У него чуть не вырвалось: «Отчего ты такая мрачная?» — но вовремя себя остановил: подобный вопрос настроил бы ее на эскалацию мрачности, она стала бы искать
— Как я рад, что ты пришла! Отлично выглядишь!
— Короче, Склифосовский! — сказала она и покачнулась под внутренним напором первой волны скандального настроения.
— Хорошо, буду краток. Мы встретились не только для того, чтобы я отдал тебе деньги. Пойдем в машину, — он взял ее под локоть. — Еще и для того, чтобы я сделал тебе официальное предложение.
— Что? — она нахмурилась и криво посмотрела на него.
— Садись. Вот так. Закуривай. Да, возьми-ка свою тысячу. Ты пока пересчитай, а я продолжу важный для меня разговор. Надеюсь, для тебя тоже. Тебе все одно пора выходить замуж. Я представляю, как тебе осточертела твоя деятельность.
Лола заторможенно смотрела на деньги, склонив голову. Эдик заметил, как сильно запахло в машине спиртным — тем лучше.
— И понимаю, как тебе надоела твоя толстая неряшливая соседка в комнате и все прочее, все эти животные. С этим пора кончать. У тебя есть единственный шанс вырваться из веселого рабства — замуж выйти.
— Есть за кого? — она оторвала взгляд от денег.
— Тебе нетрудно отыскать желающих, но среди них я буду единственный, кто предлагает тебе руку, полностью осознавая твое прошлое и твои привычки. Тебе нет нужды меня обманывать. Поэтому со мной тебе будет проще.
— А тебе оно зачем?
Лола спрятала деньги в сумочку и задумалась. Она пыталась разгадать, что кроется за его словами, и не разгадала.
— У меня очень простой ответ, — он сделал паузу. — Ты мне нравишься. В нашем кругу не принято говорить сентиментальные слова, поэтому я долго сдерживался. Да, я ревновал тебя к твоим встречам, но опять же молчал. Но вот скоро я разведусь. Это решение окончательное. Один я жить не привык. Мне было бы приятно, если бы в моем доме завелась такая красивая девушка, как ты. Мы договоримся о прошлом не вспоминать. Я тебе обещаю, что ты будешь иметь достаточно денег для обеспеченной жизни и умеренных развлечений. Вертолет я тебе не куплю, по крайней мере, в ближайшее время, но машина у тебя будет. Подумай. Я устал от неприкаянности. По-моему, ты тоже.
Он сказал это взвешенным, дружеским и в меру взволнованным голосом. Ни в коем случае нельзя было переигрывать. Напротив, лучше недоиграть, лучше несколько смазать пафос момента.
Она разглядывала его не отрываясь. Он внутренне подталкивал ее волю к доверию, к симпатии, хотя бы к расчетливому подходу. Главное — усыпить в ней скандального и вечно обиженного демона. Кажется, это ему удалось.
Оставить Лолу в живых он уже никак не мог: он уверился, внутренне убедился в том, что она рано или поздно проболтается о преступлении.