Искатель, 2008 № 11
Шрифт:
— Ты уверена, что тот мужчина был мой знакомый? Откуда ты знаешь, что мы вообще знакомы? — глядя на собеседницу как-то лбом, спросила Света.
— Месяца два назад я случайно увидела в глазок, что вы входите вместе с красивым мужчиной, он словно киноактер, только в кино я его не видела. А ваше свидание я прослушала через кружку. Вы на этом диване занимались любовью: если бы в спальне, я бы не слышала, и на кухне вы разговаривали, но я слов не разобрала. Я запомнила его хорошо. Он еще при мне один раз приезжал, у него синяя машина.
— В общем, так, милая девочка.
— Да вы не так меня поняли, Светлана Юрьевна! Я вас люблю!
— Но тебе очень-очень нужны деньги! — перебила Света. — Значит, так. Твои сведения могут оказаться полезными для милиции, но при этом бесполезными для тебя. Если хочешь заработать на этих сведениях, позвони как раз ему, которого ты видела, и попроси денег у него. Он тебя выручит. А у меня денег сейчас нет. И к тому же я не была участницей... Шантажировать можно только того, у кого рыло в пуху, а у меня оно чистое. И поторопись, потому что скоро до него доберется следователь и ты не сможешь стребовать с него тысячу.
Света записала на салфетке телефоны Эдика, подцепила соседку за воротник ее халатика и выставила за дверь. Чем сильней на нее давили, тем сильней Света упрямилась.
Лена, придя домой, перевела дух после нервного напряжения и набрала первый записанный номер. На рабочем месте Эдуарда Сатина в тот день никто не видел. Мобильник не ответил. Но Лена решила дозвониться по любому, она набрала его домашний номер — там было занято. Скоро грянет школьный бал, у многих девчонок такие роскошные платья — лопнешь от зависти, а Леночке никто ничего не сошьет и не купит, потому что у нее родители бедные. Над Леной посмеиваются, прикалываются подружки-соперницы. Погодите, змеи, она вас удивит своим бальным нарядом — тогда заскрипите зубами!
Четверг
Утром Олег Андреевич поехал в район брошенной фабрики, нашел в квартале от него магазин. На своем законном месте, то есть во дворе магазина, сидели на ящиках Зоб с Чебурашкой и курили. Чебурашка был все-таки трудящимся, поэтому выглядел посвежей. Зоб отдавал синевой, от него жутко пахло, пальцы его так тряслись, что с ним опасно было бы вместе стоять в туалете.
Зоб сразу признал факт продажи плаща и сапожек, но не признался в том, что это он собственноручно ободрал мертвое тело.
— Нет, командир, не я. Я пошел туда отлить просто, смотрю, жучило какой-то бабу чистит, как луковицу, я и прогнал его.
— А вещи? — спросил сыщик.
— Вещи он уже снял. Побежал, побежал — бросил, а я подобрал. Что мне оставалось? Не я — кто-то другой подберет.
— А почему ты не заявил о мертвом теле?
— Ну, начальник! Да кто ж это делает?! Я ж не враг себе, сами понимаете. Но сейчас я правду говорю, мне хитрить нечего. Все как было в натуре, так и говорю.
— Что было в карманах плаща?
— Пачка сигарет.
— Каких?
— Не знаю. Пачка темно-синяя, по ней золотые буквы.
—
— Ничего. — Зоб сделал некую гримасу, означающую напрасность любых сомнений на этот счет.
— Не лги. Там еще была дорогая зажигалка, — с уверенностью сказал Олег.
Зоб молча засунул руку в карман и не глядя протянул сыщику перламутровую зажигалку. Олег сказал наугад, но в том плаще, где лежат сигареты «Данхилл», обычно находится и зажигалка.
— Больше ничего? Ты во всех карманах пошарил?
— Ничего, клянусь! — Зоб раскинул руки, словно хотел удариться в пляс или упасть на колени.
— А где сигареты?
— Ну, обижаешь, начальник. Выкурил я сигареты. Хорошие они были.
— А где пачка?
— Пачку я выкинул, чего мне... этикетки я не собираю.
— Куда выкинул?
— Да никуда, просто под ноги. Я ж не санитар города.
Эти вопросы следователь задавал лишь потому, что на сигаретной коробке женщина могла записать чей-то телефон или время записи к своему гинекологу или что-то еще.
После магазина Замков посетил криминальный морг при больнице им. Боткина. Он всегда, входя сюда, стискивал челюсти. Воздух в морге был пропитан отвратительным запахом. Пять минут подождав, он встретил старого работника в очках-линзах. (Верно подмечено, что у давних работников моргов непременно глаза не в порядке, чаще всего их глаза поражает глаукома. Не только страшно, но и вредно смотреть на безобразное.) Очкастый санитар в белом грязном халате катил перед собой каталку с непокрытым телом юной женщины. У нее было черное бедро, по животу проходил долгий шов, зашитый грубыми нитками; на левой руке зиял открытый перелом... левый глаз был укрыт гематомой, на голове чернели ссадины и раны. Сыщику вынесли в прозрачных пакетах ее белье и одежду. Вскоре вышел патологоанатом и сообщил результаты вскрытия. В крови алкоголь; причиной смерти послужила черепно-мозговая травма — вероятно, полученная в результате падения с высоты.
— Но она добровольно не забиралась бы на пустое здание. Того алкоголя хватило бы ей для пребывания в бессознательном состоянии? — спросил Замков.
— Вряд ли. Хотя переносимость алкоголя — слишком субъективный показатель.
— А нет ли следов пальцев, синяков, царапин, говорящих о том, что ее туда тащили силой?
— Я понимаю, о чем вы... нет, я искал следы борьбы, но однозначных следов не нашел. Правда, вот здесь... — врач, повернув тело, показал на затылок, — ушиб и ссадина, возможно полученные от удара кирпичом. В крови и волосах лаборатория нашла кирпичные крошки.
— Спасибо, Евгений Николаевич! Будьте здоровы!
После морга Замков отправился к лейтенанту Ляхову. Они полезно и приятно пообщались; важны ведь не только изложенные на бумаге факты, которые являются блюдом, но и приправа к ним, то есть интонация и впечатления оперативника. Замков попросил Ляхова исследовать грунт в месте падения на предмет кирпичной крошки, но если таковой не окажется, попросил найти кирпич, которым преступник мог оглушить жертву. Возможно, на кирпиче остались хоть какие-то следы от удара по живой ткани.