Искатель, 2008 № 05
Шрифт:
— Но ты ведь был у него в день убийства, — сказал я.
— Был. Деньги вернулись к Михасеву, я позвонил, выяснил, что он не обижается на меня, все нормально. Леля, оказывается, на больничном, адреса ее не дал. Тогда я связался с Бородулиным, хотел приехать к нему, вроде как поблагодарить, а на самом деле выяснить, где найти Лелю. Но в тот день он был занят, сказал, чтобы я приехал завтра, у него как раз ремонт закончат. Ремонт еще не закончили, в одной комнате трудились люди, я их не видел, а про Лелю он ничего не знал. Сказал, сам давно ее не видел.
Сырник недоуменно усмехался и качал головой. Он ничего не понимал. Если не Хачонкин влил яд в бутылку Бородулина, то кто же? Кто там еще знал про их дела? Больше ведь, кроме строителей, никого не было! Неужто красавица Таня Бондарь? Зачем? Неужто и вправду банальное ограбление?
Какая тоска!
А я начал кое-что понимать.
— Значит, про Лелю ты ничего не знаешь?
— Понятия не имею. Мы почти каждую ночь были у меня, а утром она уходила и все время повторяла, мол, где найти меня — знаешь, но если будешь следить — потеряешь навсегда, и я не следил.
— А днем принимал Бородулину?
— Ну, раза два-три в неделю. А что делать, если баба кончает первый раз, когда видит тебя в трусах, а второй — когда видит без трусов? Истосковалась без мужика... Ну не мог я ее послать, понимаешь? Не мог.
— Грубиян! — пробурчал Сырник, но уже без прежней злобы.
— Сам попробуй! — возразил Хачонкин. — Я ей все объяснил, но она хотела просто так пару-тройку раз встречаться... Ну как можно отказать?
— Везет же козлам всяким... — хмыкнул Сырник.
Пора было подводить итог нашей дружеской встречи.
— Значит, так, Кирилл. Сейчас я передам тебя следователю Габриляну. Можешь говорить ему все, что вздумается, между нами никакого разговора не было.
— Да все и расскажу. Банк подтвердит, что я занимался вполне легальными торгово-закупочными операциями. И никого не убивал. На хрена мне это нужно? Слушай, Корнилов, помоги, а? У меня есть бабки, заплачу. У тебя лицо интеллигентного человека, помоги, я никого не убивал, клянусь!
— Верю. — Я достал сотовый аппарат, набрал служебный номер Карена. Он, конечно же, был на месте. Сидел в своем драном госкресле и думал, думал... — Привет, Карен. Есть новости?
— А тебе какое дело? — Судя по голосу, новостей не было. Во всяком случае, заслуживающих внимания.
— А у меня есть. И очень важные. Будешь строить из себя жлоба — останешься в жопе, где ты и есть сейчас! — жестко сказал я. — Насчет отца — договоренности прежние? Ты их помнишь?
— Наглец ты, слушай! Помню, все помню, ну!
— И еще одно условие. Сейчас ты приедешь, заберешь важного свидетеля, он тебе на многое откроет глаза. Меня там не будет, оставлю Олега. Ты придешь, а его отпустишь. Сразу, без вопросов. У него дома проблемы. Договорились?
— Ну, допустим, — нехотя согласился Карен.
Я продиктовал ему
— Хачонкина не трогать, жди Габриляна. Потом наручники не забудь снять, пусть своими пользуются. И никаких разговоров с Кареном.
— Понятное дело — сыму, — заверил меня Сырник. — Неужто свое хозяйство прокурорским оставлю? Да никогда!
Сказал бы я ему про его «хозяйство», но обстановка не позволяла. И времени на досужие разговоры не было.
17
Я ехал на улицу Барклая, на свидание с вдовой, которая не солоно хлебавши выскочила час назад из квартиры Хачонкина. Теперь я понимал ее и даже сочувствовал. Жить с таким мужем и вправду было непросто. Не только о Хачонкине станешь вздыхать, но и Ковальчуку призывно улыбнешься. О мертвых, конечно, либо хорошо, либо ничего, на то они и мертвые, но все-таки я не понимаю этих людей. Сам, когда был женат, супруге не изменял. А когда понял, что больше не могу так, — честно развелся. Если бы Бородулин поступил так же, был бы жив… Не думаю, что счастлив со стриптизершей, но — жив! А он что-то уж больно интересное затеял, и вот результат...
К уже знакомой двери я подошел, наверно, раньше, чем Карен приехал на улицу Довженко. А может, и нет, но полчаса времени у меня все-таки было, чтобы убедиться в своей новой версии. Она — как кроссворд, думаешь, думаешь, и вдруг нашел одно слово, и все другие клеточки мигом заполняются. Все заполнятся, если я найду здесь подтверждение своей версии. А я должен найти его здесь, именно сейчас!
Она видела меня на экране монитора, но не спешила подходить к двери. А в том, что Ольга Бородулина была дома, я не сомневался. Пришлось минут пять давить на желтую, подсвеченную клавишу, прежде чем за дверью послышался раздраженный голос:
— Что тебе надо? Отойди от двери, не то я милиция вызову!
— Ольга, есть тема для разговора, — сказал я, почти прижавшись губами к дверной коробке.
— Уходи немедленно! — закричала она. — Я не желаю!..
— Сперва послушай, — громко сказал я. — Не впустишь — озвучу это на весь подъезд. А потом следователю передам, хоть и обещал не делать этого.
И включил диктофон, громкость прибавил. Лестничную площадку заполнили мой собственный голос и голос Хачонкина: «Фирму помогла организовать Ольга Бородулина, она же свела тебя с банком через мужа, так? — Да...»
Защелкали замки на двери, засовы и что там еще было. Что-то было, но точно сказать не могу, и взору моему явилась пышнотелая, некрасивая дама в длинном халате.
— Заходи! — приказала она. Я зашел. Снова защелкали замки и засовы, а потом она уставилась на меня. — Так ты нашел его?
— Спасибо тебе, помогла.
— Дура, ну какая же я дура! Ну, и что ты хочешь?
— Кофе ты мне не предложишь, а может, ошибаюсь?
— Ладно, пошли на кухню. Только растворимый. Уж извини, не хочу возиться.