Искатель, 2008 № 05

Новиков Николай Михайлович

— Короче, так, — сказал я. — Про Хачонкина ничего не известно, а Ковальчук говорит, что грибы ему подкинули. Но шансов у него почти нет...

Мордастый бросил взгляд на бабулю, которая, бормоча названия, перебирала упаковки с лекарствами, и снова повернулся ко мне.

У Ковальчука шансов, может, и не было, а у меня появились. Потому что бабуля перестала шебуршать лекарственными упаковками, ее руки метнулись к сковородке и продолжили свое движение вместе с тяжелой посудиной. По направлению к затылку моего противника. Он даже обернуться не успел. Удар был не столь силен, чтобы «вырубить» тренированного человека, но достаточен для того, чтобы мой враг

утробно хрюкнул, упал на колено, выронил пистолет. Капли масла со сковородки брызнули мне на лицо, но я не огорчился, напротив, обрадовался, ибо это были самые приятные капли масла, которые брызгали когда-либо на меня.

— Надоел ты мне хуже горькой редьки! — с горечью сказала старушка и снова подняла сковородку.

Пистолет скользнул по линолеуму, и мне нужно было только упасть вместе со стулом в нужном направлении, чтобы даже рукой, примотанной к спинке, схватить его. По правде сказать, руки были примотаны по локоть, так что мог ими двигать.

Однако не совсем вежливый товарищ с мордой, похожей на задницу, не стал ждать, чем все кончится, и рванулся к двери. Я дважды выстрелил из-под стола ему вслед и, похоже, один раз попал. Не в голову, а в то, что так было похоже на нее, или, наоборот, на что была очень похожа голова. Смешное попадание получилось. Во всяком случае, когда бабуля разрезала скотч кухонным ножом, в прихожей я обнаружил свежие капли крови. Однако возле дома ничего подозрительного не наблюдалось. Ушел.

— А он тут с утра торчал и все командовал: туда не ходи, сиди здесь! — жаловалась старушка. — Прямо гитлеровец какой-то, оккупант! Да я еще пионеркой в Смоленске бомбы гитлеровцам в клуб подкладывала, а он что думал?! Буду терпеть его оккупацию у себя дома?

Вот такие они, наши старушки! Разумеется, я от всей души поблагодарил Валентину Петровну, тут же связался по сотовому с Кареном и велел ему немедленно приезжать, а заодно и ввести план-перехват в районе, авось и повезет.

Старушка опознала Хачонкина по фотографии, которую я ей показал; он действительно приходил к Бородулину в тот день, когда банкира отравили. Но я попросил ее не говорить об этом следователю, присовокупил к просьбе пятьсот рублей, и она согласилась. Похоже, твердо верила, что враг «гитлеровца» — ее союзник.

Карен примчался быстро, минут через двадцать пять, и еще минут десять возмущался тем, что я не предупредил его, из-за этого упустили преступника.

Наверное, упустили. Но я напомнил Карену, что сегодня мы решили заниматься этим делом на взаимовыгодных условиях и не обязаны отчитываться друг перед другом. А кроме того, он сегодня беседовал с вдовой, мог бы заглянуть и к соседям.

Знаете, что сказал мне Карен? Что всех соседей уже опросили, сегодня не было надобности встречаться с ними. Вполне логичный ответ.

Он нс стал меня задерживать, потому как даже фоторобот составить не представлялось возможности, бандит был в маске. А я не стал задерживаться в квартире доблестной старушки. Все, что мне нужно было узнать у нее, я узнал. Напоследок посоветовал ему заняться банком и его службой безопасности. Кажется, Карен всерьез воспринял мой совет.

14

Я вернулся домой возбужденный, с взъерошенными мыслями, да ведь и причина для того была вполне уважительной. Могли прикончить не за понюшку табака, и это уже серьезно. Какая-то банда не просто действует на моей территории, она контролирует ситуацию. Более того, задает условия игры прокуратуре и следит за их соблюдением. Вам кажется это фантастикой? Мне лично —

нет, и не такое бывало. Но сейчас это касается непосредственно меня, значит, нужно что-то менять в тактике. Конечно, хорошо, что у нас есть такие старушки, борцы с гитлеровцами и прочими захватчиками, но пора бы и самому что-то придумать на случай экстренных ситуаций. Одно время мы с Сырником заботились о техническом оснащении, могли постоять за себя в любой непредвиденной ситуации, а теперь немного расслабились.

Это плохо.

Сырник приехал мрачный и сразу пошел к Борьке рассказывать, какие козлы в департаменте сидят, совсем не уважают его, а раньше говорили — мы тебе друзья, всегда поможем!

Малыш, конечно же, внимательно выслушал своего громадного друга, наверное, посочувствовал (я не видел, заваривал чай на кухне), но когда Сырник явился туда с Борькой на плече, вид у него был куда более оптимистичный.

Однако в процессе чаепития, по мере того как я рассказывал о событиях в квартире Валентины Петровны, Сырник снова помрачнел.

— Короче, они нас «ведут», а мы понятия не имеем, кто это, — констатировал он. — Так не годится, Корнилов. Надо найти их.

— Ты сегодня искал. Я тоже. Результат на лице, моем.

— Это верно, — усмехнулся Сырник.

— Тебе не кажется, что мы бежим за событиями, вместо того чтобы их анализировать и прогнозировать?

— Так события-то никто всерьез не принимал, ты — первый. Ведь как все было? Баба с Украины отравила мужика. Кто ее собирался искать? Никто. А потом пошло-поехало!

— Ну, давай думать будем. Кто-то отравил Бородулина. В тот день в доме были строители и Хачонкин. Яд могли влить в бутылку три девушки, Ковальчук и Хачонкин. Ясный мотив у Хачонкина и Ковальчука. У первого более весомый — и личные связи с Бородулиной, и деловые с банком. Дама курировала его в обмен на любовные услуги, но могла и послать, тогда у Хачонкина возникли бы проблемы. Без нее он бы лишился банка. Но и без Бородулина мог лишиться. Хотя остался бы при деньгах и при вдове.

— Тоже неплохо, — сказал Сырник, угощая Борьку чаем с ладони. Малышу нравился сладкий чай. — Но если Хачонкин с помощью бабы провернул какую-то аферу, за которую отвечать должен муж, Бородулин, — его просто необходимо было убрать.

— В банке это отрицают.

— Ты видел банк, где говорят всю правду про то, что у них творится? Нет? Я тоже.

— Ковальчук? У него тоже был мотив убрать Бородулина. Но я в него не очень-то верю. Он мужик серьезный, основательный. Решиться на такую авантюру...

— Тем более что она уже продинамила его, сказала, будет смотреть за ремонтом, давать каждый день, а сама смылась. Ну и что? Дала ему разок, так он должен и губы раскатать? Не верю.

— Станиславский ты мой! — сказал я.

Борька выпил чай с ладони Сырника и перебрался ко мне на колени. Обхватил розовыми пальчиками мой мизинец и принялся старательно облизывать его. Я налил в ладонь остывшего чаю, предложил малышу. Ну любил он чай из ладони. Сырник ревниво посмотрел на меня, но ничего не сказал. А что ему сказать, если давно хочет завести дома крысенка, непременно девочку, но жена и слышать об этом не желает?

— Ковальчук отпадает еще и по той причине, что у него не может быть такой профессиональной банды, которая, скорее всего, — служба безопасности фирмы или банка, — сказал я. — Они профессионалы, получают хорошие бабки, раз так стараются. И если они подчиняются Ковальчуку, для чего ему подставлять себя в деле с Бородулиным? Для чего ему вдова? Да и вообще, московская прописка такой ценой?