Искатель, 2008 № 05

Новиков Николай Михайлович

— А я только растворимый и пью. — Мне хотелось ей понравиться, чтобы не спугнуть тот настрой на сотрудничество, который обрел реальные контуры.

Но она была действительно принципиальной женщиной, вот удивительно — она смотрела на меня совершенно равнодушно. Я не к тому, что все поголовно хотят меня, но в ее ситуации могла бы попробовать. Нет. А я тоже ее не хотел и поэтому рассчитывал, что можем быть просто друзьями.

— Ты знала о том, что случилось?

— Знала, Кирилл говорил. Шарвар приказал перевести в его банк два миллиона долларов, иначе будут

проблемы. И крутил их две недели. Знаешь, что такое межбанковские краткосрочные кредиты? Вот на это и пошли деньги стриптиз-бара. А Кирилл оказался крайним. Ему угрожали, но Шарвар деньги не спешил возвращать Шуру отправил в отпуск, и он занялся ремонтом. А меня спровадил в Швейцарию.

— Но кто отравил его?

— А ты не догадываешься?

— Догадываюсь, но скажи сама. Мне в это с трудом верится.

Кофе был так себе, одно слово — растворимый. Но я пил его с удовольствием, глядя на вдову, которая даже не притронулась к своей чашке.

— Он же не знал, что я была в том баре и видела ее. Велел пойти, оформить заказ в строительной фирме, потом поговорить со строителями, вернее, ремонтниками. Когда я увидела ее, все поняла. Но билет уже был в кармане, ситуация сложная, я плюнула на все и улетела.

— Могла бы предупредить Кирилла.

— Мы с ним уже попрощались, и он сгинул. За ним ведь охотились люди из бара, а Шура молчал, ничего не мог сделать, его самого в отпуск спровадили. Но он и не думал о Кирилле, ему важнее было трахаться с этой дрянью. Чем и занимался все время, пока я была в Швейцарии.

— С Олесей Митькиной?

— Киря сказал, что ее зовут в баре Лелей. Уж не знаю, то ли она работает на стройке, а в баре подрабатывает, то ли наоборот.

— И кто отравил его, как ты думаешь?

— Конечно она. После того, как приходил Киря. Они ведь, Михасев и его люди, говорили, мол, не станем тебя убивать. Сделаем так, что ты завоешь: «Мама, роди меня обратно!» И сделали.

— Но ведь с твоим мужем осталась другая девушка.

— Дура она, что ли, сама оставаться?

— Не дура...

— А хочешь, я сама предположу, как все было?

— Попробуй.

— Она спровоцировала в тот день скандал. Устроила истерику. Он решил проучить ее и оставил другую девку, не зная, что в бутылке уже есть яд. Ну и получил свое. Девка — тоже. Если думаешь, что я их жалею, — ошибаешься.

Логично, хотя могут быть варианты. Например, Олеся сама порекомендовала Таню, сославшись на недомогание, могла уговорить подругу остаться. Таню Бондарь мне было жаль, но Олеся! Какова стерва, а? Она по доброй воле работала на них или принудили? Это предстояло выяснить, тем более теперь мне не нужен был адрес, я знал, где она живет!

— Ну а с Ковальчуком...

— Шура написал целый список своих идей, нужно было обсудить это с бригадиром. Вот я и встретилась с ним. Обсудила.

Я даже не стал уточнять, была ли у нее связь с Ковальчуком или нет. Не было. Ну, Олеся! Накуролесила ты, дорогая.

— А девушку убили...

— Все вопросы к Михасеву, — устало сказала Ольга.

Я тоже так думал. Но и к Олесе у меня было немало

вопросов. Теперь важно найти ее, и как можно скорее.

В дверь позвонили. Ольга встала, пошла в прихожую. Там был установлен четырнадцатидюймовый монитор.

— Это, скорее всего, мой напарник, — прошептал я, шагая следом за ней. — Открой.

На экране действительно красовалась морда Сырника. А, собственно, зачем ему входить сюда? Я уже выяснил все, что хотел. Я подошел к Ольге, сказал:

— Спасибо. Извини за беспокойство, да к тому ж еще скоро приедет следователь Габрилян.

— Этот придурок? Достал он меня уже своими дебильными расспросами!

— Работа у него такая. И Хачонкин теперь у него. Кстати, я обещал Кириллу помочь, он ведь не отравлял твоего мужа.

— Ты сделаешь это? — Впервые что-то похожее на симпатию блеснуло в ее тусклых глазах.

— Я сделаю, но ты не обольщайся. Да, вот еще что. Не выходи пару дней из квартиры и никому не открывай, так будет надежнее. Наверное, Габрилян скажет то же самое, а вот ему о нашем разговоре говорить не следует.

— Хорошо, не буду. А насчет Кири... Я не обольщаюсь, но надеяться-то можно... — Она открыла дверь, но не для того, чтобы впустить Сырника, а чтобы выпустить меня.

Я хотел спросить, как вел себя Карен, не слишком ли сильно матерился, когда понял, что самого важного свидетеля он упустил из виду, вернее, не нашел. Да попросту не знал о нем.

— Ну? — нетерпеливо спросил Сырник, едва мы вошли в лифт. — Удалось что-нибудь выяснить?

— Удалось. Теперь картина приняла реальные очертания.

— Ну и кто отравил мужика?

— Олеся.

Сырник замер, усиленно соображая, что значат мои слова. И только шум отрывающейся двери лифта вывел его из состояния глубокой задумчивости.

— Зачем? — спросил он, когда мы шли к двери подъезда.

— Михасев приказал.

— А это еще кто такой? — заорал Сырник так, что консьержка, мимо которой мы как раз проходили, вздрогнула.

— Не пугай старушек, — сказал я.

— Ты достал меня своими загадками! Кто такой Миха-сев? Откуда он, на хрен, взялся?

Я быстро пересказал ему все, что узнал и понял сегодня вечером. Что ни говори, а реальная картина преступления замерцала в голове благодаря действиям Сырника. Он нашел Хачонкина. Хотя и по-моему приказу. Но я не гордый. Сырник мрачно шмурыгал носом и недовольно морщился. Похоже, не так-то просто было ему привыкнуть к мысли, что действительность оказалась прямо противоположной нашим версиям — не Хачонкин пытался «кинуть» Бородулина и банк, а те его. Не уважаемый Шарвар Муслимович требовал возвращения денег, а Хачонкин просил уважаемого выполнить свое обещание. Через Бородулина. А тот не прятался от собственного начальства, занимаясь ремонтом, — оно само отправило его в отпуск, чтоб не мельтешил перед глазами. По сути — отдало Михасеву! И не жена подло изменяла мужу с более молодым и наглым, а он ее толкал своими изменами в объятия другого, не исключено, что специально толкал — Хачонкин был ему нужен. Словом, все было прямо наоборот.