Искатель, 2005 №5
Шрифт:
Поежившись под порывом холодного, пронизывающего до костей ветра, Джет нашарил в кармане мелочь и, высыпав ее на ладонь, пересчитал оставшуюся в его распоряжении наличность. Потом со вздохом высыпал монетки обратно в карман. Денег не хватало даже на приличный бутерброд.
После смерти отца для Джета наступили тяжелые времена. Откровенно говоря, он оказался в полном дерьме. Привыкший жить на широкую ногу, Джет совершенно не представлял себе, как можно существовать в этом мире без опоры на солидный банковский счет. Папашино банкротство обрушилось на Джета как гром среди ясного неба. С раннего детства его учили считать себя наследником огромного состояния. Няньки,
Говорилось это все с неизменным придыханием и сопровождалось «прогибаниями» и заискивающими улыбками. Папаша всегда был крут нравом, и рев огорченного отпрыска (а реветь Джет умел!) запросто мог обернуться для виновного в этом опекуна увольнением с присвоением пожизненного «волчьего билета».
Мать Джета умерла при родах, других детей в семье не было, и потому все теплые чувства, на которые отец был способен, он обрушил на единственного наследника. С Джетом носились как с писаной торбой, сдували с него пылинки, и не дай бог было кому-то или чему-то вызвать на его ангельском личике хоть тень недовольства! Любая прихоть юного отпрыска мгновенно исполнялась, а почести, которые оказывались ему на отцовских приемах, не намного уступали президентским. Постепенно Джет привык к мысли, что уже одним только фактом своего существования он делает миру огромное одолжение, а все окружающие люди должны быть совершенно счастливы просто потому, что он обращает на них свое благосклонное внимание.
Казалось, так будет продолжаться бесконечно, но жизнь распорядилась по-иному. Время шло, тоска по рано умершей жене становилась все глуше. У папаши появились новые интересы, и он, вдоволь наигравшись в заботливого отца, понемногу охладел к выполнению родительских обязанностей. Со временем все его участие в жизни сына свелось к оплате счетов.
Правда, нужно признать, делал он это весьма щедро. В те времена папаше, мягко говоря, еще не приходилось считать каждую копейку. Джет ни в чем не знал отказа: лучшие учебные заведения, самые дорогие развлечения, изысканное общество — все было к его услугам по первому требованию. Постепенно Джет начал замечать, что отец подписывает его счета не читая: покупка безумно дорогой и совершенно ненужной яхты оплачивалась так же быстро и легко, как и участие в университетской научной экспедиции на Марс.
Полное отсутствие контроля расхолаживало. Предоставленный сам себе, Джет постепенно забросил учебу и стал проводить все свое время в поисках острых ощущений с компанией таких же лоботрясов из богатых семей, как и он сам. Несколько раз эти поиски чуть было не привели его в тюремную камеру, однако отцовские деньги помогли и здесь.
И вот теперь все пошло прахом: отец, связавшись зачем-то с сепаратистами, умудрился не только потерять все свои миллиарды, но и наделать кучу долгов. А потом не смог придумать ничего лучшего, как взять и пустить себе пулю в лоб.
Счастливая, безоблачная жизнь осталась в прошлом. Джет унаследовал лишь руины некогда фантастически огромной и могущественной финансовой империи. Все его личное имущество заодно с отцовским пошло в оплату астрономических долгов. «Друзья», которые роем вились вокруг, пока в карманах шелестели купюры, волшебным образом исчезли вместе с последними деньгами. После сведения всех балансов Джет остался без крыши над головой и без гроша в кармане.
За несколько дней он из принца превратился в нищего: у него осталось лишь несколько
Ситуация осложнялась тем, что Джет ничего не умел делать. Точнее говоря, ничего такого, чем можно было бы заработать на жизнь. В свои двадцать два года он не имел никакой специальности, у него не было законченного образования, и весь его жизненный опыт имел очень малую практическую ценность. Он даже воровать толком не умел.
Возможность устроиться на такую работу, где не требовалось особых знаний и умений, например уборщиком или мойщиком, Джет даже не рассматривал как вариант выхода из ситуации: он понятия не имел, как можно прожить на ту зарплату, которую там платили.
Джет огляделся по сторонам. Из-за угла плавно выплыл тощий парень в длинном черном плаще и надвинутой на глаза шляпе. Обозрев улицу, он вихляющей походкой двинулся в сторону Джета.
Короткие осенние сумерки закончились, и на город опустилась ночь. С черного неба посыпалась водяная пыль. Джет еще раз взглянул на светящуюся надпись, потом перевел взгляд на парня.
Появление на безлюдной улице торговца дурью можно было расценить как знак судьбы — оставшихся у Джета денег как раз хватало на дозу «синьки». Джет вздохнул и, вынув из кармана мелочь, решительно шагнул навстречу парню. Тот дернулся было, стрельнув из-под шляпы настороженным взглядом, но, увидев деньги, расслабился. Джет брезгливо поморщился: нет, такая жизнь уж точно не для него. Пересыпав монеты в подставленную ладонь торговца, Джет получил взамен маленький прозрачный кубик, наполненный темно-голубой, чуть опалесцирующей жидкостью.
Джет подождал, пока парень отойдет подальше, прижал кубик к внутренней стороне запястья и, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох. Легкий укол, онемение в кончиках пальцев — и по телу побежала хорошо знакомая горячая волна. В этой волне растворились все сомнения и страхи, померкли, отступили на задний план все невзгоды и волнения последних дней, тело стало легким и сильным, а голова — звеняще пустой. Джета больше не донимали пронизывающий холод и сосущее чувство голода. Исчезли неопределенность и растерянность — мир вокруг снова стал комфортным и привычно радужным. Бросив пустой кубик на тротуар, Джет четким шагом пересек улицу и решительно толкнул дверь вербовочного пункта.
Внутри ярко горели лампы солнечного света, откуда-то доносилась бодрая музыка. За столом в приемной сидел бравый военный в форме космодесантных войск. Окинув Джета профессионально-оценивающим взглядом, он радушно улыбнулся.
— Проходи, сынок, присаживайся, — пророкотал он, указывая на стоящее перед его столом кресло.
Джет радостно улыбнулся в ответ, он понял: ему здесь рады. Потому что давно ждали. Плюхнувшись в мягкое кресло, он бодро доложил:
— Меня зовут Джет!
В глазах военного промелькнуло подозрение; прищурившись, он вгляделся в лицо Джета, и его улыбка на мгновение померкла. Однако уже через секунду он снова широко улыбался и лучился радушием.
— Очень приятно, Джет. Меня можешь называть мистером Свилтом.
— Я хочу служить в армии, мистер Свилт! — отчеканил Джет.
— Очень хорошо, сынок, — одобрительно кивнул военный. — Служба в армии — это честь для любого уважающего себя мужчины.
Шаблонная фраза из рекламного ролика вызвала у Джета небывалый прилив энтузиазма. Он выпрямился в кресле и радостно закивал — он-то как раз и есть этот самый уважающий себя мужчина!
— Сколько тебе лет? — поинтересовался военный, доставая из лежащей на столе папки бланк анкеты.