Искатель, 2002 №5
Шрифт:
— Мы опять вернулись к художнику.
— Вернее, к одной из его любовниц.
— Сергей Георгиевич, но далеко не каждая женщина возьмется за оружие.
— Не каждая, — согласился Рябинин. И не только потому, что женщина слабее. Общественное мнение может простить мужчину, но никогда не простит женщину. В семнадцатом — восемнадцатом веках наказание разнилось: если женщину, убившую мужа, закапывали по шею в землю, то мужчину за аналогичное преступление лишь секли кнутом. И только Петр I демократически их уравнял: и тому и другому отсекали головы.
—
— У банкирши характер крутой.
— Женщина, способная на агрессию…
— Банкирша врага порвет, как бобик грелку.
— Женщина богатая, имеющая возможность нанять киллера…
— У банкирши денег — черту на печку не перетаскать.
— Женщина, которая общалась с художником…
— Банкирша перед ним в нитку вытягивалась.
— Тогда, Боря, считай, что преступление мы раскрыли.
Без стука, с каким-то неясным звоном, словно у него на боку висела сабля, вошел капитан Оладько. По его деловитой устремленности Леденцов определил, что есть новости.
— Что принес?
— Оперативную запись разговора, товарищ майор.
— Художника?
— Нет, банкирши и Дельфина.
— Давай, крути.
Оладько достал из сумки магнитофончик и дискетку, не которую оперативную запись он уже перевел. Сперва молчало, потом скрипело, потом шипело… Капитану эти звуки доставляли явное удовольствие. Леденцов сдерживал нетерпение. А Рябинин думал, что разговор, который прорвется сквозь шумы, может их четкую версию превратить в диалог двух юмористов.
Наконец…
«— Господин Лжицын, вы обманули банк…
— Зачем бросаться такими словами?
— Земля, которую вы предоставили в обеспечение кредита, уже давно вами продана фирме «Северный курорт».
— Там вышла некоторая путаница…
— Не путаница, а вы предоставили в банк фальшивые документы. Кредит ничем не обеспечен.
— Успокойтесь, мадам, успокойтесь.
— Я требую немедленного возвращения денег!
— Мадам Ледней, художнику об этом сообщили?
— Пока нет.
— Подумайте о нем. Сможет ли он после вашей информации творить?
— Но тогда обеспечьте кредит! Не могу же я пять миллионов отпустить в свободное плавание.
— Хозяйка коммерческого банка все может.
— Господин Лжицын! В таком случае…
— Все, кончай базар! Я сейчас приеду и эту тему закроем».
— Давно записано? — спросил
— Часа полтора назад.
Майор вскочил. Рябинин уже одевался. Они знали, как мафиози закрывают «темы». Оладько тоже было вознамерился ехать с ними в банк, но Леденцов напомнил:
— Капитан, загородный дом Лжицына без присмотра?
— Намек понят.
Гражданку Ледней Рябинин намеревался вызвать в прокуратуру, но уж если подвернулась возможность допросить ее на рабочем месте… И заодно проверить версию: это лучше сделать внезапно, без вызова повесткой к следователю.
К коммерческим банкам Рябинин испытывал не то чтобы неприязнь, а угрюмую настороженность. Работники сдержанны, осторожны, молчаливы. Раньше самыми скрытными людьми были сотрудники КГБ, теперь — банкиры. Даже скрывают размер своей зарплаты. Видимо, стыдно получать больше рабочего у станка или шахтера под землей.
— Боря, может быть, зря не захватили Оладько?
— При мне оружие.
И то: к даме ехали. Майор знал каратэ и всякие джиу-джитсы. У банкирши наверняка квадратные охранники, способные не только ее защитить, но и выполнить любое поручение, в том числе и киллерское. Может быть, это от профессии, но Рябинину казалось, что молодежь ищет себе применение только в двух областях — криминальной и антикриминальной. Либо уголовники и мафиози, либо охранники и милиция. Ну, есть и студенты.
Майор вел машину, как на скрипке играл: молча и виртуозно. Притормозил, чтобы слово молвить:
— Сергей, а я не верю.
— Во что?
— В убийство из ревности.
— Как говорят блатные: понты колотишь? Работаешь столько лет и не веришь, — удивился Рябинин.
— Убивали, но в ссоре, спьяну, в горячке, из-за имущества… Но чтобы так продуманно из-за одной ревности…
— Боря, а ты помнишь дело Бобылева?
— Да, он жил и с женой, и с падчерицей, которую задушил.
— Он жил еще с десятком женщин и всех обокрал по-крупному. Интересно другое: почти все женщины приезжали к нему в колонию с передачами и любовью. В том числе и мать задушенной. Нет, Боря, Фрейд прав.
— При чем тут Фрейд?
— Он секс придумал.
Они приехали. Старинное замкоподобное здание подходило для банка — за толстыми стенами деньги будут целее. Но у входа переминалась небольшая молчаливая толпа. Выпрыгнув из машины, Леденцов опросил у мужичка в майке и в зимней шапке:
— Что за базар?
— Ментов понаехало. Вот на труп бомжа не дозовешься…
— А здесь чей труп?
— Директоршу банка грохнули.
Рябинин побежал за майором…
Уже потом, успокоившись, Рябинин удивился самому себе. В первые минуты его поразило не убийство, не смерть банкирши, не гибель женщины, которой они отвели роль киллера… Вход в банк, четыре ступеньки, площадка перед дверью…
Поразило, как лежит банкирша. Лицом вниз, голова на площадке, тело на ступеньках. Точно так же, как лежала журналистка. Будто шла, споткнулась и упала. Только ее тонкий белый плащик наполовину взмок от крови.