Искатель, 2002 №5
Шрифт:
Хорек Твюдж, плотный низенький мужичок с лысой головой и краснощеким лицом сельского лавочника и родителя многочисленных беспокойных дочерей — последнее было правдой, у него их действительно имелось пятеро, причем трое пока еще пребывали в девичестве, — тяжело дыша, остановился на верхней ступеньке лестнице. В качестве старшего инспектора И СО — Императорского Сыскного Отдела — он носил униформенный бледно-сиреневый кафтан с очень длинными и широкими рукавами, оттопыренными полами и огромной блестящей бляхой на поясе.
С того места, где он встал, сквозь дверной проем была видна гостиная замка. Там как раз собрались все наследники-Рэллоки,
Матушка Черкора, вдовствующая баронесса Рэллок, столетняя старушенция в кресле на колесиках — седая и аккуратная, с дрожащей головой и личиком, похожим на печеное яблоко.
Два ее внука, Тур и Тар, здоровые, наглые, половозрелые лбы, попеременно живущие то здесь, то в Едва, столице надземной страны.
Башат, родной племянник Матушки Черкоры, руководящий охранным гарнизоном Едва.
Брат покойного, старик с грустным лицом философа-пессимиста, с непроизносимым именем и таким количеством титулов, что все называли его просто сэр Рыцарь.
Тело самого барона Белкора находилось сейчас в усыпальнице — завтра его должны были похоронить. Вечером предыдущего дня, когда вся семья собралась на юбилейное торжество по случаю семидесятилетия барона, кто-то из них оторвал юбиляру голову. Поскольку место расположения замка было специфическим, на ночь башню, где происходило празднество, неизменно окружали магической защитой, сквозь которую не мог проникнуть никто. На эту защиту у баронов Рэллок был специальный патент, удостоверяющий, что используемая для нее магия исключительно белая. Барон после третьего тоста преподнес супруге подарок — небольшой аккуратный сверток — и удалился на отдых, пообещав вернуться к гостям вскоре. За это время все гости и трое приближенных слуг, находящихся внутри защиты, неоднократно входили в столовый зал и покидали его, так что прикончить барона мог любой.
Хорек вздохнул. Проекционный пузырь ОА — Отдела Арестов, — висевший над его головой, чуть качнулся. Инспектор окинул взглядом полупрозрачную сферу, в который раз завидуя Слону, начальнику ОА. Тот, будучи отъявленным лентяем, не утруждал себя «выездом на места». Он доверял подобную рутину ему, Твюджу. И только после того, как Хорек отдавал приказ, Слон через проекцию запускал своих мордоворотов, которые арестовывали преступника.
Ну вот, все, кто мог отвинтить кумпол старику, здесь, думал Твюдж. Вопрос теперь в том, кто именно из них сделал это.
Он остановился в дверном проеме гостиной, тоскливо оглядываясь.
Здесь что-то не так.
Это мучило его все сильнее. Дело было не в архитектуре, не в расположении помещений, толщине стен или высоте потолков. Его помощники уже простукали весь замок на предмет тайных лазов, но таковых не обнаружили. Опасное место, решил он. Если нечистые твари решат атаковать верхнюю страну, то Червовые Рощи — самый подходящий район, откуда можно сделать это. Возможно, смерть барона как раз и связана с ними? А как?
Башат, толстяк в обтягивающих панталонах и тонкой шелковой рубашке, расстегнутый ворот которой обнажал абсолютно безволосую, гладкую и белую как мраморный шар грудь, встал и, покачиваясь, двинулся к Хорьку. Черты его лица были настолько крупными, что казались карикатурой на лицо обычного человека из верхнего
Да он же пьян, понял Твюдж. Сутра опохмеляться начал, болван. Хорек сталкивался с племянником баронессы в Едва, где толстяк руководил гарнизоном, несущим постоянную охрану городской стены. Насколько он помнил, Башат был пьян всегда. Его любимым занятием было устроиться на стене с ящиком рома и торчать там безвылазно, пока его семья не приходила туда всем составом и не стягивала его обратно. Сделать это можно было лишь после того, как Башат засыпал, а поскольку весил он никак не меньше семи пудов, то обычно падал и приходилось звать солдат его гарнизона и с трудом тащить огромную тушу. В пьяном виде он начинал заикаться и так путать слова, что понять его было почти невозможно.
— Ать! — сказал племянник, нависая над инспектором и тыча пятерней в свое лицо. — Не… ать! — выпучив глаза, он широким жестом обвел гостиную, вновь ткнул себя и недоуменно скривил рот. — Рать!.. Не может!.. — вдруг довольно отчетливо выговорил он. — Надо… — Он провел по красным щекам, затем погрозил Хорьку. — Надо! И… — Башат вновь указал на стены комнаты. — Ведь нет!.. Не поднять… не понять… Почему нет? Надо! Надо, но… нет!
— Совершенно верно… — устало произнес инспектор.
— Дон Хорек Твюдж, может, вы поторопитесь?
Инспектор поднял глаза.
Это заговорил один из внуков, не то Тур, не то Тар. Близнецов невозможно было отличить, и не только потому, что они были схожи лицами — даже выражение этих лиц как правило было одинаковым.
Не терпится отделаться от меня и насесть на старуху с вопросом о наследстве, решил Хорек. Вообще, причин убийства может быть только две, наследство и диверсия нечистых. Кто же из них: близнецы, Башат, сэр Рыцарь?.. Или вообще баронесса? Хотя, ей-то зачем? Барон был человеком решительным, именно он противостоял нечистым — а теперь они полезут из всех нор. Неужели кто-то из этих троих на стороне тварей?.. Он поморщился. Так можно и параноиком стать. Ну при чем тут политика? Обыкновенная алчность…
— Я еще не пришел к однозначному выводу, — заявил Твюдж близнецам. — Дело слишком важное, чтобы…
Башат неожиданно выпучил глаза, надул и без того пухлые губы и замахал руками на проекционный пузырь ОА, который все так же болтался над головой инспектора.
— Буу! — сказал племянник. — Бу-буу!
— Вот именно, — согласился не то Тур, не то Тар. — Мы все скорбим по своему родственнику, а вы используете эти… полицейские методы дознания.
— Дон инспектор, — неуверенно, словно извиняясь, заговорил сэр Рыцарь. — Действительно, неужели нельзя как-то… ускорить все это? Упорные слухи о том, что Отдел Сыска использует нечистую силу, до сих пор не опровергнуты. И, по-моему, они правдивы. Так неужели вы не можете… ну, так сказать, задействовать возможности, э… черной магии?
Хорек, не слушая его, рассматривал гостиную. Пол, выложенный черными и белыми плитками, стены, диванчики и пуфики, ковры и гобелены… Он вдруг догадался: дело не в том, что здесь что-то не так. Дело в том, что здесь чего-то не хватает. И не только в гостиной. Во всем замке не хватало какой-то мелочи, а может, и не совсем мелочи. Такой, на которую в повседневной жизни не всегда и внимание обратишь, но вот если она понадобится, то очень удивишься ее отсутствию.