Исцелить душу
Шрифт:
Хотя большая часть зеленого фона была однотонной, на стене проглядывал какой-то пятнистый узор. Однако одно изображение было отчетливым — похоже, она начала его первым и очень хотела закончить.
На первый взгляд он подумал, что это белая лошадь. Но присмотревшись, понял, что ошибся: у существа на голове был спиралевидный рог, а за спиной высоко выгибались пернатые крылья. Оно стояло на земле, и Делора уже добавила вокруг него траву другого оттенка зеленого.
— Я никогда не видел такого животного, — констатировал Магнар, подходя ближе и останавливаясь в проеме садовой
Делора опустила кисть и повернулась к нему, нахмурившись, а затем снова перевела взгляд на странную лошадь.
— Это потому, что его не существует, — призналась она. — Это единорог.
Магнар склонил голову, заметив, что Делора вся перепачкана полосами белой, зеленой, синей и коричневой краски.
— Тогда откуда ты знаешь, как он выглядит, чтобы нарисовать его?
— Люди любят выдумывать существ. — Она опустила широкую кисть в миску с зеленой краской и взяла тонкую, испачканную в нежно-голубом. Она осторожно коснулась линии под карим глазом существа, заметив какое-то несовершенство. — Мы любим рассказывать друг другу сказки.
— Я не вижу смысла в лживых историях. В мире есть много реального, что стоит изучать.
Делора цокнула языком.
— Возможно, для Сумеречного Странника это и так, но мы были заперты за стенами почти триста пятьдесят лет. Нам нужно чем-то себя развлекать.
Магнар хмыкнул, сочтя этот аргумент справедливым. Он подошел к другой фигуре, которая разительно отличалась от того, что она создавала до этого.
Сделанная из черных небрежных линий, она представляла собой длинную палку-туловище с перевернутой буквой «V» внизу, что, видимо, изображало ноги. Один длинный кривой мазок создавал форму подковы в верхней части — это были руки. Над этими конечностями-палками красовался остроконечный конус с зазубринами по нижнему краю, а над ним — два закрученных спиралью рога. Последней деталью — и единственным цветным пятном — были два синих мазка.
— А это что? — Магнар указал на эту странную фигурку. — Это совсем не похоже на всё остальное, что ты здесь нарисовала.
Боковым зрением он заметил, как Делора закусила губу. Затем, будто обретя самообладание, она произнесла:
— Это нарисовала Рея. Это, э-э, Орфей.
Магнар наклонил голову, изучая рисунок. Возможно, зазубренные линии должны были быть зубами, а синие пятна — глазами, но изображение было весьма варварским.
— Но это совсем на него не похоже.
Делора тяжело вздохнула, качая головой.
— Я пыталась ей это сказать, но она была непреклонна — твердила, что всё идеально и что ей удалось передать его сходство.
Сменив кисти, Делора начала наносить коричневые мазки поверх зеленого фона. Он догадался, что она пытается изобразить деревья и поле, отделяющее их от единорога.
— Знаешь… — начала она, не отрывая глаз от работы. — Хадит ненавидел, когда я рисовала.
Рычание, вырвавшееся из глубины его груди, было непроизвольным — мгновенная реакция на это имя. Обжигающий жар ярости затопил его сердце; он презирал тот факт, что Делора была связана с кем-то другим до него. С человеком.
Ему не нужно было знать, как выглядит
Необузданная ревность и зависть пронзили его. Он знал, что те двое никогда не сталкивались с проблемами, которые стоят перед ним и Делорой. Они были одинаковыми. Тот был человеком, у которого не было когтей или клыков, способных ранить её. Который мог отвечать на её поцелуи своими губами.
И всё же Хадит был неоспоримо слаб. Магнар мог бы разорвать его на куски, и теперь, узнав, как тот обращался с Делорой, он желал этого больше всего на свете.
Он хотел оторвать тому ноги, чтобы он не мог приближаться к ней со злобой. Хотел вырвать ему руки, чтобы он не мог причинить ей вред. Хотел выколоть ему глаза, чтобы он не мог смотреть на неё, выдрать уши, чтобы он не слышал её голоса, и вырезать язык, чтобы он не мог говорить ей гадости. И, наконец, Магнар хотел оторвать его крошечный человеческий член по множеству других причин.
Он не хотел слышать об этом ничтожном человеке, которого больше не существовало в одном мире с ней.
Но Делора — то ли услышав его предупреждающее рычание и проигнорировав его, то ли не поняв, что оно значит — продолжала говорить:
— Я не рисовала по-настоящему с тех пор, как уехала из города, чтобы выйти за него. Он говорил, что рисовать единорогов или фей — это для детей, и что мне должно быть стыдно за такую незрелость. Что есть дела поважнее, чем малевать картинки.
Багрово-красный цвет застлал зрение Магнара, его рычание стало отчетливым и враждебным. Он шагнул ближе.
Зачем она продолжает говорить о нем?
— Но я хотела рисовать их, потому что мир за стенами был таким темным, страшным и полным страданий. — Она опустила кисть, задумчиво нахмурившись. — Я хотела привнести краски в этот отчаянный мир, в котором мы жили, совсем как моя мама. Наверное… со временем, из-за всего, через что я прошла, и из-за Хадита, мой внутренний ребенок умер. Приятно наконец-то встретиться с ней снова.
— Делора, — предупредил он, его когти отяжелели, а в кончиках пальцев закололо; желание калечить росло внутри него. Но не её — Хадита. Она была его, и он не хотел, чтобы она помнила этого самца, не хотел, чтобы говорила о нем. Если бы он мог, он бы стер его из её памяти своей магией. — Прекрати…
— Магнар, стой! — закричала Делора, вытягивая руки в его сторону и не сводя глаз с земли.
Было слишком поздно. Её испуганный крик сбил его с толку, и он с силой наступил копытом в миску с краской, отчего нога поехала в сторону. Он и не знал, что на земле стоят и другие миски — с цветами, которыми она пользовалась реже и которые не поместились на тот маленький пенек.
Длинные руки Магнара описали в воздухе спираль, прежде чем он с глухим «ух!» приземлился на задницу. Миска с желтой краской взлетела вверх, оставив яркую полосу прямо через всё его лицо, после чего деревянная посудина с отчетливым стуком приземлилась ему прямо на макушку.