Исцелить душу

Рейн Опал

Он никогда раньше не испытывал подобных желаний, но они захлестывали его с каждым толчком. Он чувствовал, как узелки на боках его ствола входят в неё и выходят, создавая мелкую вибрацию. Каждый такой контакт посылал спазм по всему члену.

Интенсивность их общего жара, рожденного трением, их влага, смешивающаяся в уникальный для них двоих аромат — всё это опьяняло.

И этот звук… Всасывающий, шлепающий, хлопающий — он возникал каждый раз, когда он входил или выходил. Он никогда не слышал ничего более эротичного, чем эти звуки в сочетании с

её вздохами и стонами и его собственным рычанием, сопением и хрипами.

Прежде чем Магнар осознал это, он уже прижался к её телу, опираясь на колени и локти и поддерживая её на весу, начав маниакально двигать бедрами. Он бил сильно, он входил глубоко, его движения были стремительными. Он крепко держал её, пока все мысли не утонули в жажде разрядки.

Подобно гонному зверю, он позволил телу взять полный и окончательный контроль, позволил себе раствориться в этом моменте запредельного удовольствия.

Сначала его скулеж был тихим, но он усиливался с каждым разом, когда член набухал перед грядущим излиянием, наполняя выпуклости у основания. Он почувствовал мучительный прилив семени, бурлящего в его мешочках, и покалывание в позвоночнике.

— Ха-а. Ха-а. — Снова скулеж, но этот звук был смесью боли и высшего блаженства.

Стержень ныл так, что в глазах темнело; он убрал клыки от её горла, чтобы прижаться всей длиной морды к её виску, быть еще ближе. Его щупальца намертво прижали их друг к другу, делая невозможным отстранение, даже если бы они того захотели.

— О мой Бог! — Она вцепилась в мех на его спине, вырывая несколько прядей, выгнулась и закричала: — Магнар!

Он прорычал её имя и сжал объятия так крепко, что её стон оборвался. Он почувствовал её оргазм в тот самый миг, когда первая порция его семени вырвалась мощным, сильным фонтаном.

Её оргазм усилил его собственный влажными, сжимающими спазмами. Он чувствовал, как её тело дрожит вокруг него подобно волне, словно пытаясь подражать и танцевать в такт набухающим пульсациям его плоти.

Магнар наполнял её и без того полное семени лоно, пока не почувствовал, как оно потекло по его члену, вырываясь из её влагалища. Запах его излияния был сильным. Ему нравилось, что оно было внутри неё, на ней, помечая её. Он хотел, чтобы она была пропитана им навсегда.

Запах смешивался с ароматом меди, крови, но его разум был слишком изнурен, чтобы осознать, что это значит.

Он был в слишком глубокой эйфории.

А когда всё закончилось, он уложил её на землю и обнял, пытаясь собрать мысли воедино. Казалось, его сознание улетело куда-то в эфир, и ему пришлось ждать, пока оно вернется в его сущность.

Моя Делора… Он потерся краем челюсти о её волосы.

Удовлетворение и радость были теми нежными эмоциями, что кружились в его груди, играя вокруг сердца, пока он держал свою невесту в руках.

Так продолжалось до тех пор, пока он не услышал тихий всхлип.

— Делора? — нерешительно спросил он, слегка отстраняясь и чувствуя, что она уткнулась головой в

его грудь.

Она прижималась к нему так, словно не хотела прекращать объятия, но его глаза стали белыми, когда всё тепло и нежность, что он чувствовал, внезапно покинули его холодным порывом.

Магнар вытащил руки из-под неё, щупальца всё еще крепко сжимали её, пока член оставался внутри, чтобы в ужасе уставиться на свои покрытые кровью ладони. Он увидел, что она прятала лицо в его руках, когда плакала, и отвел их, чтобы посмотреть на то, что он натворил.

Он мгновенно содрогнулся.

Плоть её правого плеча, руки и внешняя сторона левого бедра были изрезаны в клочья. Магнар, потеряв себя в экстазе, вонзил когти в её податливое тело и изувечил его. Кровь текла из ран свободно, и её тяжелые капли, срывающиеся с его когтей, пугали.

Неудивительно, что она плакала.

Магнар положил окровавленную руку ей на живот, заставляя щупальца разжаться — при этом он нечаянно размазал кровь по её коже, отчего его челюсти свело. Затем он вытащил обмякший стержень из её дрожащего тела.

Ей больно. Его руки задрожали, когда он снова посмотрел на них, испытывая ужас перед самим собой. Что я наделал?

Первое, что сделала Делора после краткого послеоргазмированного в тумане похотливого удовольствия — это уткнулась лицом в мех на груди Магнара и зарыдала. Это вышло непроизвольно; она не хотела, чтобы слезы вырвались наружу, но не могла их остановить, как ни старалась.

Что, блять, я творю с Сумеречным Странником?

Она не могла поверить, что прямо сейчас член Сумеречного Странника находился глубоко внутри неё. Он пульсировал в такт барабану его сердца, который она чувствовала лбом, прижатым к его груди. Было так интимно чувствовать и то, и другое, ощущать его присутствие в себе таким образом, что у неё сжималось сердце.

Она была в восторге от того, что он там, и ненавидела себя за это.

Она ненавидела то, что тепло его тела было таким чертовски успокаивающим, что плавило любое напряжение в её мышцах. Она ненавидела то, что его дрожащий стон заставлял её уши покалывать, а его вздохи баюкали её в этом тумане дольше, чем следовало. Она ненавидела то, что запах ванили, сливок и секса был настолько приятным, что ей не хотелось, чтобы он отстранялся.

Она закрыла лицо руками, желая еще больше спрятаться от мира, заметив мягкое постукивание по крыше — похоже, начинался дождь.

Я сошла с ума. Нужно быть по-настоящему безумной, чтобы позволить это. Чтобы согласиться на это. Чтобы хотеть этого так сильно, что она раздвинула ноги и сказала ему, что это нормально — погрузить этот огромный член в неё, пока он буквально не растянул её до предела.

Но больше всего Делора ненавидела то, что ни капли об этом не жалела. Ни на йоту.