Исцелить душу

Рейн Опал

— Магнар, ты не должен делать это ради меня.

Сбивающие с толку эмоции бурлили внутри неё, мысли путались. Каждое касание заставляло кожу гореть всё сильнее, усиливая жажду в её лоне. Кровь бежала быстрее от нужды, но она не понимала, зачем ему это. Что Магнар получает взамен?

Делает ли он это из жалости? Или для собственного удовольствия?

Она хотела этого, хотела его ласк, но также хотела, чтобы и ему это нравилось. Она не знала почему, просто чувствовала это, а его сияющие фиолетовые сферы затягивали её всё глубже.

—

Я буду хорошим, — пообещал он, хотя она не понимала, зачем ему это обещание. — Я всё контролирую.

Двумя пальцами, втянув когти, он провел от входа в её тело до самого клитора, заставляя твердый бугорок сместиться под его лаской.

Её лицо мгновенно вспыхнуло, когда он поднял руку, чтобы изучить капли её возбуждения, покрывавшие его пальцы. Он собрал немало.

— Ты еще мокрее, чем в прошлый раз.

— Нет! — выкрикнула она, когда он поднес руку к лицу, высунув язык. — Не облизывай это!

Было слишком поздно.

Магнар с любопытством провел языком по пальцам, пробуя её на вкус.

Последовавшее за этим рычание было глубоким, рокочущим и вибрирующим в самой груди; от этого звука по коже Делоры побежали мурашки. Его сферы вспыхнули темно-зеленым, а затем снова стали еще более густого фиолетового цвета. Она видела, как всё его тело под рубашкой раздулось.

— Еще, — прорычал он.

Делору снова дернули на себя, пока её поясница не оказалась на его бедрах. Затем его длинный, твердый и шершавый язык вошел в неё так глубоко, что уперся в шейку матки. Его клыки раздвинулись вокруг её плоти.

Всё её тело обмякло. Мозг в черепе превратился в кашицу. Дрожь сотрясла всю нервную систему до такой степени, что всё закололо, всё сжалось — её пальцы на ногах, руки и киска вокруг твердого органа. Всё пульсировало.

Она крутила бедрами в одну сторону, чувствуя, как его язык совершает круговые движения, а затем в другую, когда он менял направление. Пальцы ног подогнулись — она никогда раньше не чувствовала такого гибкого, извивающегося ощущения так глубоко внутри.

Казалось, он хочет собрать каждую каплю её влаги, прежде чем отстраниться. Его сферы стали черными, когда он откинул голову назад, облизал внутреннюю сторону рта и застонал. Рука на её бедре, удерживающая её, сжалась крепче, пальцы впились в кожу.

Магнар шумно выдохнул, опустил голову и открыл глаза.

— Вот какова ты на вкус? — Из его груди вырвался рокот, который, казалось, вибрировал где-то глубоко внутри. — Если бы я знал, что ты такая восхитительная, я бы попробовал сделать это раньше.

Когда он снова рванулся головой вперед, намереваясь продолжить, Делора обеими руками вцепилась в его рога и крепко зафиксировала их, выпрямив локти.

Она хотела сказать ему подождать, но не могла. Слова застряли в груди, отказываясь выходить наружу. Часть её не хотела, чтобы он останавливался. Она знала: если она скажет «нет», он подчинится, как делал раньше.

Но

она не могла вынести, если он сделает это снова. Её тело было на грани полного истощения, ей нужно было подумать. Он засунул в меня язык! А слюна, которую он оставил, была густой и растекалась между складок. Она заерзала, чтобы унять покалывание от этого ощущения.

— Еще. Мне нужно еще, — потребовал он с рычащим подтоном в голосе.

Его сила победила её сопротивление.

Его плоский и широкий язык лизнул её сзади, заставив подпрыгнуть от неожиданности, а затем скользнул по входу и клитору. Её бедра пошли волной из стороны в сторону, когда он попал точно в цель.

Делора всё еще сжимала его рога, но теперь по совсем другой причине. Мертвой хваткой она использовала их как опору, когда её тело выгибалось навстречу его движущемуся языку, раздвигая губы. У неё вырвался сдавленный стон.

Она попыталась свести ноги — то ли чтобы сохранить рассудок, то ли чтобы сбежать от интенсивности этого невероятного наслаждения.

Магнар замер и издал жуткий скулеж.

Его голова отстранилась. Он опустил её, крепко сжимая её бедра и дрожа всем телом. Второй скулеж, последовавший за первым, подсказал ей, что это не удовольствие, а отвращение или боль.

Его челюсти были приоткрыты, слюна капала с верхних клыков, пока он громко хрипел. Каждый выдох сопровождался высоким свистом.

Хватка Делоры на его рогах стала крепче, брови сошлись на переносице от его странного поведения. Она пыталась игнорировать порочную пульсацию во всех своих нежных местах, требовавших, чтобы она притянула его обратно.

Если Магнар хотел остановиться, она бы позволила ему это без жалоб. Просто… он сам инициировал этот контакт, а затем внезапно становился странным и отстраненным.

— Что не так, Магнар?

Чем дольше он сидел на коленях, тем сильнее становилась его дрожь. Он вцепился в свой живот, когти вонзились в рубашку и разорвали её.

А ведь на ней сейчас была единственная его хорошая рубашка.

— Больно, Делора, — проскулил он.

Очередное содрогание, на этот раз его сферы стали черными, и он вцепился в свою шею. Но он не отстранялся. Напротив, он, казалось, намертво вцепился в её бедро, будто не хотел её отпускать. Она поморщилась, понимая, что останутся синяки.

Делора приподнялась, опираясь на локти, и начала осматривать его тело в поисках какой-нибудь раны. Я его ударила? Она много ворочалась, но не думала, что в её человеческих ногах хватит сил, чтобы причинить вред Сумеречному Страннику, как бы она ни брыкалась.

— Где болит?

Его сферы вспыхнули белым, выдавая его нерешительность, прежде чем он отвел голову в сторону. Фиолетовый вернулся, когда он снова схватился за живот, а затем белый свет вспыхнул дольше, когда он наклонил голову, чтобы посмотреть вниз.