Инженю
Шрифт:
Я медленно делала шаг за шагом. Брендон шипел, медленно пятился, но хотя бы не рычал.
– Все правильно, Дженни, – подбадривал меня профессор Мэтьюс. – Ты делаешь все правильно. Он хорошо реагирует.
Услышав голос нелюбимого преподавателя, Фелтон тут же начала ворчать.
– Да, мы все знаем, тебе не нравится профессор Мэтьюс, – сказала я, – но целоваться с ним тебя никто и не заставляет. Давай, спускайся.
Я подошла вплотную к Брену, буквально встала под ним. Каждую чешуйку было видно. Фелтон напряженно
– Ну и хам же ты, Фелтон, – заявила я Брендону. – Я до тебя не дотягиваюсь, а так хочется почесать твое чешуйшатое брюшко. Иди сюда, а?
Через полчаса уговоров Паук все-таки слез и тут же прильнул ко мне как собака. Чесать действительно пришлось. Брендон в таком жутком виде оказался совершенно умильным существом, подставлял шею, ластился.
– Господи, он же меня убьет как только в себя придет, – простонала я, почесывая кузена за ушами.
Тот буквально стонал от восторга.
Профессор Мэтьюс держался поодаль, стараясь не слишком нервировать наше чудище. Подпускать близко хоть кого-то кроме меня Брендон отказывался напрочь, угрожая оторвать голову. Профессор сказал, это потому, что только я не представляла для Брена опасности.
– И сколько мне его так еще чесать? – спросила я, а потом охнула. – Ой, у него рана в боку.
В темноте сперва было незаметно, но оказалось, что Паук действительно пострадал. Ну да, профессор же говорил, нужно было сильно напугать Брендона, чтобы он превратился. А Брен не из пугливых.
– Рана… Нужно, чтобы он снова принял человеческий облик. Тогда мы доставим его в больницу и целители починят нашего университетского серого кардинала, – без особой паники отозвался мужчина. – Не волнуйтесь, детки, у него уже запустился механизм регенерации. Умереть не умрет.
Арджун вздохнул с облегчением.
– Очень утешает, профессор.
Брендон продолжал делать вид, что голова ему дана только для того, чтобы в нее есть, и ласкался самым безобразным образом. В этом облике он меня практически обожал.
– Кто у нас самая замечательная ящерица? – ворковала я, без устали гладя это создание по голове, и наслаждалась ответным довольным урчанием. – Черт, первый раз вижу Брендона в таком хорошем настроении.
В это мгновение уже полюбившееся мне дивное чудище задрожало… и чешуя начала постепенно исчезать.
Брендон оборачивался.
На меня взглянули совершенно обычные серые глаза. Показалось, будто Брен узнал меня, но уже через несколько секунд Паук просто отключился.
И я поняла, что он фактически голый. Ну, скажем, так, пожелай я рассмотреть все, мне бы это очень даже хорошо удалось.
– Солнышко, забери, пожалуйста, Брендона. И прикрой его хоть чем-нибудь. Я пока не готова сталкиваться с мужской анатомией так близко, – просипела я, пытаясь скинуть Брендона с колен, на которых он с таким комфортом развалился.
Но первым к нам
– Не думал, что нынешняя молодежь настолько неиспорченная, – весело произнес преподаватель и взял Фелтона на руки. – Здоровый жеребец. Вырос на мою погибель. Давайте-ка до машины бегом, ребятки, пока я не надорвался.
Солнышко захлопал глазами.
– А, может, я?
Профессор посмотрел на него, а потом с огромным удовольствием передал ему свою ношу.
Тут уж закряхтел Арджун.
В школе одноклассницы часто трещали на тему веса и утешали себя тем, что мышцы тяжелей жира… Ну, судя по тому, что я увидела, Паук чертовски тяжелый… Бедный Арджун…
Смотреть на Брендона лишний раз я не решалась, потому как в художественно разодранной одежде… Нет, даже думать на эту тему не стоит.
– Джейн, позвони тете Ребекке, – прохрипел Солнышко, сгибаясь под тяжестью кузена. – Нельзя везти Брендона в обычную больницу. Ну, а заодно еще позвони дядя Френсису, тете Катарине, моей мама, моему папе… В общем, звони сразу всем.
Я начала подозревать, что тащить Брена Арджун вызвался только для того, чтобы занять руки и звонить пришлось бы мне. И вот как мне объяснять старшим все произошедшее, я просто не знала…
– Солнышко… Но, может, ты сам позвонишь? – робко предложила я, надеясь откосить от ужасной обязанности докладывать взрослым, что мы… ой, что же мы натворили.
Паук тихо застонал от боли, и мне пришлось смириться с тем, что придется позвонить хотя бы миссис Стоцци, чтобы она нас встретила.
А сейчас ведь уже ночь глухая…
Однако миссис Стоцци ответила после первого же гудка, как будто спала с телефоном в руке.
– Дженни…
Я набрала в грудь воздуха побольше и выпалила:
– Мы нашли Брендона! Ему нужна помощь целителя.
Женщина тяжело вздохнула. Ну да, я бы тоже не обрадовалась, если мне позвонят посреди ночи и попросят полечить сына друзей.
– Езжайте прямо ко мне. Если Брен не при смерти, сама его починю и будет как новенький.
Я посмотрела на Брендона… Нет, этот жить точно будет. Можно даже не рассчитывать, что он решит покинуть в ближайшее время этот бренный мир.
Ну и хорошо.
– Не при смерти.
Миссис Стоцци с облегчением вздохнула. Наверное, она боялась, что с Пауком совсем все плохо.
– Тогда точно везите ко мне. И сколько вас, доблестные спасители? – спросил миссис Стоцци. – Сколько спален готовить?
Миссис Стоцци взялась за спасение младшего поколения всерьез.
– Трое и Брен, – отрапортовала я.
Целительница призадумалась.
– Ты, Арджун… Александр?
Ну да, логично, если бы спасать старшего брата с нами отправился Лекс. Но ни у меня не возникло даже мысли пойти к Лексу, да и Солнышко не вспомнил про Александра.