Инженю
Шрифт:
За столом повисло просто гробовое молчание. Только младшие хитро переглядывались. Меня ссоры за обеденным столом смущали и заставляли переживать, но, кажется, все остальные привыкли к таким перебранкам и считали их чем-то забавным.
– Вот от тебя я такого точно не ожидала, – процедила тетя Дафна, раздраженно сощурившись.
Дядя Френсис и дядя Кассиус переглянулись.
– Даф, с каких пор полиция вытравила из тебя всю кровь Фелтонов? – осведомился дядя Френсис. – В том, что Брендон проявит некоторый интерес к частной информации, не
На мгновение лицо Паука приобрело самое невинное выражение, и Брендон ответил:
– Конечно, нет, папа. И в мыслях не было.
Потом Брен помолчал и добавил:
– Честно говоря, скорее всего, Дин уже удалил всю информацию и о брате. Но попробовать стоит.
Семейство еще какое-то время посовещалось, после чего вынесло вердикт, что стоит дать разрешение Брену покопаться самому во все этой темной истории.
– Главное, избегай прямых столкновений с Купером. Все-таки он старше тебя, и очень умел для самоучки, – бросила напоследок тетя Даф.
А дядя Френсис добавил:
– И, если что-то узнаешь, ради общего спокойствия, не озвучивай источник информации.
Мне оставалось только пораженно моргать. Требования закона быстро были забыты.
И это при том, что тетя Дафна возглавляла столичную полицию, тетя Катарина командовала полицейским спецназом. И это не принимая в расчет, что тетя Эшли и дядя Кассиус тоже служили, только в отставку вышли.
После ужина за мое внимание разгорелось небольшое сражение. Меня хотела присвоить себе Вайолет, чтобы поболтать о своем, девичьем, но внезапно Арджун не захотел меня отпускать, а Паук вообще отправил развлекать Ви своего брата. Лекс растерялся, но Брендона послушал.
– Чем тебе не угодил Александр? – со смехом спросил друга Солнышко, когда мы расположились в библиотеке.
Брен уставился на Арджуна.
– С чего ты взял, будто он мне не угодил. Кажется, Вайолет ему симпатична.
Я ахнула.
– Но они уже кузены… Ты…
Паук ткнул пальцем на одну из книжных полок.
– Изучай генеалогическое древо семейство, сиротка. Между Александром и Вайолет родство настолько дальнее, что его вообще считают родством только аристократы.
Я покраснела от смущения и чуточку от злости. Мне не действительно не хватило времени и желания познакомиться с собственной родословной.
– Оставь в покое Джейн, Брендон, – хлопнул по плечу кузена Солнышко. – Читать ей сейчас придется учебники. Папа не будет милостив, если она не проявит рвения к учебе.
Паук отстранился и промолчал, не став спорить с будущим премьер-министром.
– Ты действительно рассчитываешь найти Джефри? – спросила я у Брендона, решив сменить тему.
Пусть эти двое и дальше ладят, ведь дружба с Бреном так дорога Арджуну. Да и сам Паук вроде бы заботится о кузене, ну, насколько он на такое способен.
У Брендона дернулся уголок рта, как будто бы он с трудом удержался от улыбки.
–
Покачав головой, вполголоса произнесла:
– А ты, оказывается, знаешь, что такое родственная любовь.
Арджун посмотрел на меня с укором, ему не понравилось, что я так отозвалась о его кузене. Уже через секунду я сама пожалела, что так отозвалась о Пауке, да и опасно вызывать его недовольство.
– Как ни удивительно, но да, – отозвался равнодушно Брендон.
Быть может, и не разозлился… Или разозлился? С ним никогда непонятно.
– Если не смогу найти Джефри, у меня есть еще пара-другая идей. Они никуда от меня не денутся.
Вечером пришлось засесть за занятия. Все равно тянуть дальше уже было некуда, пусть на экзаменах мне и дадут все возможные поблажки, разочаровывать дядю Кирана совершенно не хотелось. Он ведь хороший человек, по-настоящему хороший и заботится обо мне от всей души.
После того, как прокорпела час над книгами, стало окончательно ясно, что непонятно, чем я в школе занималась все эти годы. Даже если бы текст был написан на авзонийском, я и то поняла бы куда больше. Пришлось звать поддержку в лице Вайолет, с которой за компанию пришел и Лекс. Потом подтянулись Лео с Валентином, а потом и Арджун с Брендоном. Звать Арджуна мне не хотелось, не хотелось, чтобы он понял, какая я на самом деле глупая… но объяснял он лучше всех остальных ребят вместе взятых.
Брендон устроился поодаль с книгой, и только изредка поднимал на нас глаза, когда кто-то ляпал глупость. Вот по этим взглядам мы все и ориентировались: если Паук не реагирует, значит, все идет правильно, если смотрит – что-то не то.
– Я никогда не сдам экзамен, – едва не плакала я к концу занятия. Голова, кажется, была готова разорваться от переизбытка знаний. – Дядя Киран подумает, что я круглая идиотка и мне нечего делать в университете.
Ребята переглянулись и начали хохотать.
– Не беспокойся ты так, – махнула рукой Вайолет. – Дядя Киран нам всем время от времени такое говорил. Даже Арджуну пару раз доставалось.
Тихо фыркнул Паук.
– Мне дядя Киран никогда подобного не говорил.
Леонард пожал плечами.
– Ты вообще нам не пример. Ты же помешан на том, чтобы знать все. Был бы нормальным человеком, родители бы не выговаривали нам после каждой пересдачи, каждый раз напоминая, какой Брендон умница.
Паук пожал плечами.
– Завидовать плохо.
Но не завидовать этому слишком талантливому и ударенному поганцу никак не выходило. Почему ему так легко все удается? Так просто нечестно. Нам, простым смертным, приходится всего добиваться потом, слезами и кровью, а его паучейшеству удается все просто влет.