Инженер Средневековья

Франковски Лео

Какое-то время я наблюдал за картиной. Было странным использовать силу свиньи, но они сильные животные и у них есть одно преимущество перед лошадьми — маленькие размеры. Возможно, нам следует использовать силу свиней там, где невозможно использовать силу лошадей?

Полагаю, этому поросенку было нелегко. Но я не могу придумать ничего худшего для животного, чем убить и съесть его, а становиться вегетарианцем, как Адольф Гитлер, я не собираюсь.

Том повернул палку, чтобы свинья смогла остановиться.

— Контроль

скорости, — пояснил он, — думаю, нам придется менять три свиньи в час. Но это дешевле людей.

Стало ясно, что мне можно возвращаться в Окойтц. Я был уже в седле, когда Тадеуш вынес прощальный кубок и кошелек золота.

— Семь тысяч гривен, ваша светлость. Ваш доход с первого месяца работы «Розового дракона».

Я поблагодарил его и отправился в путь. Семь тысяч за один месяц! В два раза больше, чем я потратил! На эти деньги можно запросто содержать литейный цех. У меня не было собственной земли, и лишь этот завод стоял между нами и монголами.

Анна, очевидно, чрезвычайно гордилась своей новой попоной из красного бархата. Она держала голову высоко поднятой и скакала весьма странным аллюром. Что-то вроде прыжков: переднее левое и заднее правое копыта одновременно касались мостовой. Полагаю, впечатляющее зрелище, потому что посмотреть на нас вышло много народу.

Но моей пятой точке было не очень комфортно, поэтому, как только мы выехали за городские ворота, я погнал ее галопом.

Она не сбавила темпа до самого поместья пана Мешко, и снова ни капли пота.

Меня встретила Кристина, и я с трудом узнал ее. Внешне она почти не изменилась, за исключением прически. Было что-то в ее осанке, в том, как она ровно держала спину, как горделиво «плыла», а не ходила вприпрыжку, как неуклюжая девчонка-подросток. Но было что-то еще, а что именно, я не мог точно определить. Одним словом, утенок превратился в лебедя.

— Добро пожаловать, пан Конрад. Я скучала.

Она улыбнулась такой же лучезарной улыбкой, что и пани Ричеза. Я был дома.

Мне не хотелось уезжать, но я беспокоился за свои проекты в Окойтце, поэтому утром мы отправились в дорогу. На полпути встретили пана Мешко.

— Пан Мешко! Рад видеть вас снова. Мы только что из вашего поместья, там все в порядке.

— Слава Богу, пан Конрад. Сказать по правде, я всю зиму волновался за Ричезу. Со своей стороны, я отправил Бориса Новацека в Краков с семьюдесятью пятью мулами, полудюжиной погонщиков и огромным количеством бочек с вином.

— Как дела в Окойтце?

— Потрясающе! Благодаря вашим прялкам и ткацкому станку сукна хоть отбавляй, и мельница наполовину построена.

— Наполовину! Я слишком долго пробыл в Цешине.

— Не волнуйтесь, все в порядке. Однако, пан Конрад, вы позабыли представить мне вашу даму.

— Но вы ее знаете. Не могли же вы забыть Кристину.

— Что? Боже, вы правы! Но какая осанка.

— Полностью

заслуга вашей жены, пан Мешко. Кристина пробыла у нее месяц, и вот результат. Я как-то не подумал о подарке пани Ричезе, но если вам нужен ткацкий станок, прялки или даже детали для мельницы, только скажите.

— Ловлю вас на слове, потому что вам достался воистину драгоценный камень. Но мне не терпится снова увидеть жену. Всего доброго, пан Конрад, и вам, пани Кристина.

Как только мы попрощались, Кристина взглянула на меня.

— Он назвал меня пани!

— Предпочитаешь быть паном?

— Да нет же! Но я всего лишь крестьянская девушка.

— Ты всегда будешь для меня симпатичной девчушкой, Кристина.

— Он вел себя, как будто я знатная особа.

— Быть знатной — это вести себя как знатная. Нам еще долго ехать.

— Но я же не из знати, верно?

— Хочешь, чтобы тебя посвятили в рыцари? Не знаю, есть ли вообще подобная церемония для женщин. Но что касается меня, можешь быть кем хочешь.

Мельница не была готова даже наполовину, но под руководством Витольда дела шли неплохо. «Яму» для нижнего резервуара уже выкопали, и стены обложили бревнами. Все согласно плану. Оставалось выплавить втулки на главный вал, но здесь кое-что расходилось с моими расчетами. Я хотел, чтобы кулачок был отдельной деталью. Витольд же вырезал кулачок и вал из одного цельного бревна более двух ярдов в диаметре! Еще раньше, я разрешил увеличить диаметр на ярд, чтобы было место для прикрепления кулачка к валу. Но в цельной конструкции диаметр кулачка был не три, а два метра, по-прежнему оставляя метровый ход ведомому колесу на конце А-рамы.

Это, в свою очередь, позволяло сделать резервуар на пол-ярда выше, что увеличивало его объем на шестьдесят тонн. Револьверную головку также можно было опустить на пол-ярда и сэкономить материалы. Превосходное усовершенствование. Если бы я только мог научить Витольда читать чертежи!

— Отличная работа, Витольд.

— Спасибо, пан Конрад. Мы успели гораздо больше, чем я надеялся. Все благодаря тому, что вы научили Илью делать хорошие топоры. Старые тупились за час, а эти остаются острыми несколько дней!

— Хм. Хорошо. Пусть Илья придет ко мне, когда освободится.

— Я скажу ему, как только он вернется. Его не будет неделю, за припасами поехал.

В большом зале кипела работа. Наталья и незнакомая мне девушка ткали на станке с немыслимой скоростью, а другие шесть «служанок», большинство из них новые, пряли. В углу красовались одиннадцать рулонов ткани, и девушкам, казалось, их занятие нравилось.

В замке жили пять рыцарей, но граф Ламберт со свитой объезжал владения и посещал поместья своих рыцарей. Эта поездка была отчасти светской — посещение вассалов; отчасти экономической — проверка ведения дел; отчасти судейской.