Иные. Часть 1
Шрифт:
Когда матовая стена вновь зашипела, я была морально готова. Прошло достаточно времени – я успела настроиться и собраться. Что бы ни происходило, нужно быть внимательной и сохранять хладнокровие.
Однако мой бодрый настрой испарился, когда вместо ожидаемого конвоя в палату зашла…
– Мама?.. – выдохнула я растерянно.
Меня словно током изнутри ударило, так рьяно я кинулась к ней. Будто и не было никакой сильной Кристин, а только слабая девочка, которая безмерно нуждалась в защите матери!
– Тише, тише,
Сперва я не придала значения тому, что мне в живот впивается что-то твердое. Лишь когда до сознания дошли тревожные сигналы о том, что мои объятия остались без ответа, я в недоумении отстранилась и опустила глаза.
– Что это? – выдавила, глядя на скобы, фиксирующие руки мамы спереди.
– Кристин, слушай меня внимательно. У нас мало времени!..
Коротко оглянувшись на дверь, она порывисто схватила меня за руки и потянула к кушетке.
– Тебя что… арестовали? – спросила я с паническими нотками в голосе. – Почему ты в наручниках?..
– Потому что пыталась спрятать тебя, – ровным тоном призналась она, словно не замечая мою реакцию.
– Что ты такое говоришь? – произнесла я на одном дыхании. – От чего спрятать?!
– От Праймеров, – сухо ответила мама, глядя на меня в упор. – Это их рук дело! Чертовых мутантов, которым уже давно принадлежит наш мир! Но они блокируют информацию любыми способами, чтобы в День откровения люди даже не пытались оказать сопротивление…
Ей больно было видеть мою растерянность и непонимание, но, похоже, она больше не могла молчать.
– Малыш… я узнала, что ты себе не принадлежишь сразу после первого анализа. Твоя судьба была предрешена еще в младенчестве, но я не хотела с этим мириться. Поэтому… – она запнулась и вдруг потянулась ко мне, чтобы заправить прядь непослушных волос за ухо, и с горечью прошептала: – Прости, что не смогла тебя защитить.
Я сидела в полном оцепенении, как будто мне дали мешком цемента по голове. Впервые я увидела всю свою жизнь под совершенно другим углом!
– Вот почему мы постоянно переезжали?.. – спросила, глядя на маму невидящими глазами.
– Да, – отозвалась она подавленно. – Я была уверена, что контролирую ситуацию. Оказалось, они просто хотели, чтобы я так думала, а на самом деле уже давно наблюдали за нами.
– Мама, – произнесла я на грани истерики. – Зачем я нужна им?! Что, черт возьми, со мной не так?!
– Чшш, – она погладила меня по руке, пытаясь успокоить. – Все так, малыш – ты обычный человек. Но природа дала тебе…
– Время вышло, мисс Ривер! – мы обе вздрогнули, когда со стороны двери вдруг раздался строгий голос.
Наше уединение нарушил один из санитаров. Его предупреждение явно предназначалось маме.
– Что?.. Нет, мам!
– Послушай, Кристин, – она вдруг сжала мои руки, а ее голос стал строгим и взволнованным. – Тебе придется довериться этим
Не дав ей договорить, санитар рывком поднял маму за локоть и, прежде чем я успела осознать всю абсурдность ее слов, неуправляемый гнев обжег нервные окончания. Я тут же вскочила и бросилась за ней.
– Эй!.. Пустите ее! Не смейте трогать!.. – истерика захлестнула меня, и я начала колотить стальную спину бугая, который непреклонно вел маму к двери.
– Нет, Крис!.. – попыталась успокоить меня она. – Пожалуйста, малыш… Со мной все будет хорошо!
На крики прибежал второй санитар, а за ним – Оливия, которая бесцеремонно оттеснила меня от мамы. Не замечая слез и не чувствуя страха, я попыталась вырваться, но докторша поймала рукой мое лицо и стальным тоном произнесла:
– Держи себя в руках, Кристин!
– Нет, – рявкнула я в ответ и с силой оттолкнула ее. – Мааамааа!..
Но она уже скрылась в проходе, который тут же загородил санитар. Я остановилась в полуметре от него и прожгла таким ненавистным взглядом, что, казалось, по стенам вот-вот поползут трещины. Но санитар и ухом не повел. Одно лишнее движение с моей стороны, и этот парень без труда переломит меня пополам.
– Ты должна придержать свой характер, – услышала я за спиной ледяное замечание, но даже не обернулась. – Эта встреча произошла только благодаря мне!
Вопреки всему, признание фашистки в больничном халате заставило меня поубавить пыл и взять себя в руки. Нужно трезво оценивать свое положение. Я приняла смиренный вид, не спеша обернулась и уже более сдержанным тоном выдавила:
– Что с ней будет?
Пока Оливия нагнетала атмосферу, храня молчание, мое сердце колотилось как бешеное.
– Подобная информация не в моей компетенции, – отозвалась она наконец сухим тоном. – Судьба твоей матери теперь во власти резидентов.
– Что с ней будет?! – повторила я с нажимом, неотступно глядя на докторшу.
Несколько долгих мгновений она спокойно выдерживала мой взгляд. Лишь едва поджала губы, прежде чем все же решила прекратить увиливать.
– Эта женщина нарушила закон, Кристин, – безучастно напомнила докторша. – Ее будут судить.
Я сделала прерывистый вдох и с трудом проглотила колючий комок, подкативший к горлу. Только бы справиться с лавиной выворачивающих наизнанку эмоций. Только бы снова не сорваться.
– Закон… Какой закон можно нарушить, защищая своего ребенка? – сдавленно произнесла я, взглянув на женщину исподлобья. – Моя мама ни в чем не виновата. Ее не за что судить, и вы прекрасно это знаете! Все эти законы… Вы сами выдумали их, чтобы прикрывать свои преступления!