Иные. Часть 1
Шрифт:
Такие люди рождаются один раз на миллион. Никто просто так не будет помогать чужому. Каждый занят собой, думает о своей семье, а любое проявление милосердия и сострадания осуждается, считается слабостью и глупостью.
Не знаю, в какой момент люди стали друг другу врагами… Когда государство хладнокровно обозначило границу между слоями населения? Когда планета устала нести на себе бремя человечества и начала убивать нас вирусами и дырами в истощенном озоновом слое? Или же когда появились они… Слухи об Иных, которые якобы заняли главенствующие места в парламенте и уже давно взяли в
Это случилось незаметно. Мы проспали целое поколение перемен. Как в той притче о лягушке, которая не замечала, что варится. У обычного человека больше нет шанса пробиться наверх. Ни одного. В обществе существует четкое разграничение. Какая бы ни была сейчас власть, она все для этого сделала. Все эти браслеты, идентификации и узкий доступ к получению знаний, чтобы мы не углублялись в науку, но и не деградировали. Оставались на одном обусловленном уровне. А на другой никому не перейти. Ни при каких обстоятельствах.
Наверное, поэтому на улицах города практически не осталось детей. К этому тоже все привыкли. В наше время встретить малыша – большая редкость. Считается, что это к удаче. С каждым годом их все меньше и меньше… Уверена – это потому, что у людей попросту нет возможности вырастить потомство! Они не могут получить квалифицированную медицинскую помощь, чтобы родить здорового ребенка. Возможно, дело еще и в загрязненной атмосфере. Ведь хочешь не хочешь, а отовсюду только и слышишь о смертности в роддомах и массовом бесплодии.
Но… ходят и другие слухи. О том, что в полисах-гигантах, где есть те самые Иные, совсем другая тенденция. Они спокойно размножаются, имея возможности, а мы постепенно вымираем. Прямо фантастика… Ужасный сон о будущем. Но это моя реальность.
Я катастрофически опоздала. Просто нереально облажалась, учитывая, что занимаю место, которое обеспечивает мне щедрое государство!
В коридорах царила напрягающая тишина, поэтому к дверям аудитории я буквально подкрадывалась. Скользнула пальцами по сканеру, и дверь бесшумно отъехала в сторону, а до меня донесся монотонный голос «Эйнштейна». Голографическая модель образовательной единицы, то есть преподавателя. Заменила сорок процентов живой системы обучения и стольких же лишила рабочих мест. Еще бы… Нехилая экономия выходит! Правда, выпуск образов ограничен. Кроме Эйнштейна, мне довелось увидеть только Менделеева, Тесла и Ньютона.
– Нельзя недооценивать ни один из предметов, которые дает вам факультет! Во все времена знания были, есть и будут фундаментальной основой развития цивилизации, – кому-то доказывал Эйнштейн хорошо поставленным голосом, а я незаметно продвигалась по стеночке к своему месту.
Взволнованно закусив губу, Бри украдкой наблюдала за мной с трибуны. Сегодня я смухлевала с браслетом, который должен был зафиксировать мое опоздание. И она знала об этом. Сама научила меня. Ее отец – продвинутый техник в ремонтной службе. Он настраивает все эти штуки и хорошо осведомлен об алгоритмах их действия.
Я же говорю, всегда извернуться можно. Только вот это чудо современного мира не так просто обмануть…
– …Я чту Аристотеля наравне со своим отцом, так
В аудитории начали раздаваться смешки. Да… Бюджетной организации – бюджетные технологии. Но главное, что мне это на руку. Не теряя времени, я широким шагом поспешила к трибуне…
– Я очень рад, что вы все-таки к нам присоединились, мисс Ривер, – дружелюбный голос, словно холостой выстрел, раздался в акустическом пространстве аудитории.
Заторможенная голограмма успела реабилитироваться и обратила усатое лицо к моей застывшей фигуре. А на трибунах уже никто не стеснялся. Все открыто гоготали, радуясь утреннему развлечению в моем исполнении.
Блин… Как же я не любила привлекать к себе лишнее внимание! И просто ненавидела опаздывать.
– Простите за опоздание, мистер Эйнштейн, – сконфужено пробубнила я, изучая носки своих ботинок.
– Садитесь на свое место, – благосклонно велел электронный голос, и я неловко продолжила путь, поправив кожаный ремешок рюкзака.
– Учтите, Кристин, – услышала я вдруг, и по спине пробежал холодок недоброго предчувствия. – В следующий раз ваши махинации с пропуском закончатся в ректорате. Но, так как сегодня у вас праздник, мы сохраним вашу тайну. Окей?
Я обернулась и глазам своим не поверила. Эйнштейн мне подмигнул. Ну, правда, жуткий тип…
Подсев к Бри, которая еще давилась от смеха, я смерила ее недовольным взглядом.
– Феерично, Крис, – шепнула подруга, приложив ладонь ко рту.
Поджав губы, я технично промолчала и остервенело распахнула чехол электронной тетради.
– Да ладно тебе, – протянула она мирно. – Ты лучше посмотри, кто нашей кудряшкой любуется…
Я невольно посмотрела в сторону предмета ее намека, и меня тут же бросило в жар.
– Вот дерьмо… – ругнулась, не шевеля губами и отвернулась от зеленых глаз, которые без стеснения внимательно сканировали меня.
Теперь мои щеки можно было смело использовать вместо маяка в шторм. Дурацкая реакция организма на волнение. Все чувства как на ладони!
Райан был первым красавчиком на курсе. И, конечно же, я, как и каждая девчонка на факультете, тайно тащилась от него, хотя никогда не подавала вида, а тем более не предпринимала никаких шагов, чтобы выделиться из орды его поклонниц. Только проницательная Бри замечала блеск в моих глазах, стоило этому стройному брюнету с веером завидных ресниц пройти мимо.
А я… я обычная девушка. И никогда не занималась самообманом. Не было во мне ничего примечательного: средний рост, фигура с мягкими изгибами, излишне округлые бедра, непослушные кудри каштанового цвета, которые мама не давала красить и обрезать выше талии, вздернутый нос и ненавистные кукольные губы «бантиком». Порой я визуально меняла их форму маскирующими средствами – настолько раздражала меня эта черта, придававшая лицу детскую миловидность. Мне всегда хотелось казаться грубее, строже, взрослее. Иначе тебя просто не воспринимают всерьез. По крайней мере, на улицах районов, в которых мне доводилось жить…