Интрижка
Шрифт:
– Он любит Лиз.
– Слова сорвались с ее губ, прежде чем Барбара успела что-либо сообразить, потому что они давно и прочно сидели в подсознании. Оказалось, что, вороша чьи-то тяжелые воспоминания, можно выпустить из бутылки и собственных демонов.
– Пожалуйста, забудь, что я сейчас сказала. Он любит нас всех.
– У понятия «любит» множество разных оттенков. Оно включает в себя гораздо большее, чем простую сентиментальную привязанность. Если бы твой отец взял на себя труд узнать тебя получше, установить с тобой доверительные взаимоотношения,
– Ты не знаешь, о чем говоришь!
– Разве? Почему же тогда ты отдала ее кому-то другому? Это был вовсе не жест альтруиста, а немного детское желание поступить назло отцу.
– Ты…
Томас закрыл ей ладонью рот, не давая возразить.
– Если бы он действительно любил Лиз, то не поставил бы ее в положение, в котором она находится сейчас. Подумай об этом.
– Немного поколебавшись, Томас наклонился и поцеловал Барбару в щеку.
– Увидимся завтра.
– Наверное.
Она закрыла дверь, заперла ее на два замка и задвинула щеколду. Прислонившись к стене, прижала руку к бешено бьющемуся сердцу. Барбара раз за разом повторяла в уме сказанное Томасом. Все говорило о том, что он думает о ней, переживает за нее.
Испугавшись, что может зайти в своих фантазиях слишком далеко, Барбара тряхнула головой и решительно направилась в ванную, чтобы холодным душем привести себя в чувство. Она без конца твердила себе, что никогда не полюбит такого человека, как Томас Челси. Никогда!
Он довольно долго сидел в кухне, не зажигая света. На полу вокруг него были разбросаны осколки его прежней жизни. Он думал о Барбаре Ровенталь. О том, как эта молодая женщина с легкостью сломала стену, которую он возвел, дабы оградить себя от возможности увлечься кем-либо. Он вспоминал, как держал Барбару в объятиях, целовал ее, занимался с ней любовью прямо здесь, на диване Марты.
Впрочем, этот диван больше не принадлежал Марте. Эта женщина умерла четыре года назад. И он тоже был мертв все это время… Пока Барбара Ровенталь, такая умная и обворожительная, с улыбкой, способной осветить дорогу даже темной ночью, не пролила кофе ему на ботинки.
Едва она попалась ему на глаза, Томас не мог не думать о ней. У него была масса возможностей пройти мимо. Не было никакой необходимости проводить с ней столько времени. Одному Богу известно, сколько раз Барбара пыталась прогнать его. Однако он оставался, даже в ущерб своим делам.
Томас начал собирать фотографии, поднимая их одну за другой и подолгу разглядывая, прежде чем убрать в конверт. Он уже знал, что никогда не забудет Марту. Она навсегда останется в его сердце. Барбара права: Марта любила его, своего мужа. И если бы мог, он с радостью поменялся бы с ней местами. Если он умер, то его жена испытывала бы сейчас то же самое.
Это и есть настоящая любовь.
Но никто не в силах изменить того, что произошло. Как бы Томас ни страдал, какое бы чувство вины ни испытывал, все равно это не вернет его жену. И сегодня вечером, глядя
Сегодня вечером он выкрикнул ее имя, сжимая в объятиях другую женщину, но это не было попыткой обмануть самого себя, представить, что с ним Марта. Это было прощанием. Только Томас не сразу понял этого.
Барбара освободила его из им самим построенной тюрьмы. А он, сам того не желая, обидел эту прекрасную молодую женщину. Наверное, заслужить прощение будет очень трудно. Как показать ей, что ценишь ее, заботишься о ней? Томас открыл папку с досье на Барбару, переданную ему Чарлзом, и начал просматривать материалы, ища что-нибудь, что могло бы натолкнуть его на мысль.
– Ты одна? Без неподкупного наблюдателя?
– Барбара подняла голову и увидела Лиз, переступающую порог ее кабинета.
– Ты выглядишь ужасно, Баб. Вы, что веселились всю ночь напролет?
– Что ты! Я уехала сразу же после показа мод.
– Я слышала, что Томас Челси уехал еще раньше.
– В голосе сестры слышалось явно желание узнать, не вместе ли молодые люди провели ночь.
– Что ты говоришь!
– удивилась Барбара.
– Ты слышала? Вот не думала, что Соня сообщает тебе все последние сплетни.
– Она не шпионит за тобой, не подумай. Это вышло случайно. Но поскольку ты не считаешь нужным держать меня в курсе, то…
– Рассказывать-то нечего. Я вчера вымоталась до предела. Как Томас провел ночь, мне неизвестно. Где была ты, между прочим, я тоже не знаю. Сегодня мы передаем оборудование для детского отделения больнице. Ты не забыла?
– Я уже еду туда. Хочешь, подвезу?
– Нет. Все и так уже организовано. Соня вполне обойдется без меня.
– Барбара взяла со стола сумочку.
– Жди меня к обеду, а сейчас мне надо идти.
– Хорошо, сестричка.
– Лиз пересекла кабинет и указала на телефон, стоящий на письменном столе.
– Только не забывай периодически мне звонить.
– Что-нибудь слышно от отца?
– спросила Барбара, поняв, что ее сестра не придает особого значения услышанным сплетням. Проблемы с торговым домом были для нее важнее.
– Он не отвечает на звонки.
– Значит, мы остались одни.
Барбара подумала, что Томас оказался прав. Их отец отправился отдохнуть на довольно продолжительный период времени, предоставив дочерям самим разбираться со Стивенсонами, пока он будет пить коктейли и флиртовать с хорошенькими женщинами.
– Мужчины, кому они нужны?
– усмехнулась Лиз.
– Кстати, Соня сказала мне, что вы с Томасом Челси без конца пикируетесь. Может быть, в данном случае стоит забыть о самолюбии и подумать о торговом доме. Если тебе удастся соблазнить этого господина, то это сильно его скомпрометирует.