Интрижка
Шрифт:
Еще одна пауза, затем:
— Марго, Господи, я люблю тебя. Я бы принял за тебя пулю. Я бы отдал тебе свою почку. Но, нет, не пеки сейчас свой вишневый пирог, потому что я не знаю, придешь ли ты сюда, чтобы угостить их. — Он послушал секунду, а затем тихо сказал: — Ich liebe dich auch, mein liebling (с нем. — «Я тоже тебя люблю, милая»).
После этого он отключился.
Я испытывала отголоски тепла и новообретенное обожание немецкого языка, когда спросила:
— Ты говоришь по-немецки?
— Достаточно для поездки в Германию.
Впечатляюще.
Я
— Ты знаешь, в каком аду мы окажемся, если Марго и Адди встретятся?
Он отпустил мою руку, взял меня за бедра, повернул к себе, притянул ближе, и только когда я прижалась к нему, положив руки ему на грудь, ответил:
— Мы можем попробовать.
— Джонни, в твоем доме одна комната. Не знаю, смогу ли находиться с Марго в той же комнате, где я сделала то, что сделала с тобой сегодня утром. — Я выдержала паузу и добавила: — И в другие разы, когда была здесь.
— Марго любит Дэйва больше, чем он ее, и я знаю, это звучит невероятно, но поверь мне. У них трое детей. Думаю, она знает, чем мужчина и женщина занимаются наедине, когда нравятся друг другу.
— Особенно, когда ты сказал ей, что я в твоей футболке и больше ни в чем.
Он ухмыльнулся.
— Иногда, шоковая терапия — это лучший способ общения с Марго.
Почему меня это не удивило?
— Джонни…
Он притянул меня ближе.
— Иззи, детка, мы не можем выбирать, как сложится наша жизнь, и проблема уладилась, твоя сестра здесь, а Марго вмешивается, потому что беспокоится обо мне. То, каким я стал после ухода Шандры, не ускользнуло от нее. То, каким я был, когда ты сидела рядом со мной за ужином, тоже от нее не ускользнуло. Из этой истории она сделала вывод, как и все остальные, когда ее услышали, что я убежал от тебя за Шандрой. Она хочет убедиться, что со мной все в порядке, но более того, она хочет убедиться, что с тобой все в порядке. И ты можешь отказать, тогда я скажу Дэйву, он, вероятно, единственный, кто мог бы помешать ей явиться сюда. Но я не знаю, зачем мне это делать, ведь твоя сестра любит тебя, Марго любит меня, ты ей очень нравишься, она будет чувствовать то же самое к Адди и будет обожать Брукса. Так что, давай устроим большой пикник в День памяти. И, вероятно, чертовски фантастично проведем время.
— Если Адди так сильно оскорбит Марго, что она попытается заставить тебя порвать со мной, ты должен пообещать мне прямо здесь и сейчас не сдаваться.
Он притянул меня еще ближе.
— Обещаю.
Мой взгляд скользнул к его плечу, и я пробормотала:
— Я скажу Адди, чтобы она вела себя хорошо.
— А она послушается?
Я снова посмотрела на него.
— Абсолютно нет.
Он расхохотался, прижимая меня к себе.
Да, когда Джонни не сдерживался, он был очень ласков.
Я прижалась к нему и обхватила руками.
Когда он перестал смеяться, то тихо спросил:
— Так я могу перезвонить Марго и сказать, что она может испечь вишневый пирог?
— Я собиралась испечь шоколадный пирог с кремом.
— Пусть будет и то, и другое, — постановил он.
Идеально.
Я улыбнулась.
— Лучше позвоню ей, а потом отвезу тебя домой к сестре.
Я
Джонни поцеловал меня.
Закончив, он позвонил Марго. Мы оделись.
И он отвез меня домой к сестре.
Я испекла шоколадный пирог с кремом, принарядилась, погрузила своих собак и родню в машину.
И мы отправились в обратный путь.
Глава 12
Посмотри на нее
Джонни
РЕЙНДЖЕР ОЖИВИЛСЯ, когда Джонни опускал мясо в маринад.
Он увидел, как пес побежал к двери, поэтому повернулся к раковине, сполоснул руки, вытер их и двинулся за ним.
Как только он открыл дверь, Рейнджер выскочил и помчался вниз по ступенькам.
Джонни шел намного медленнее, и не потому, что не хотел добираться до бордового «Мурано», припаркованного в тридцати футах от подножия лестницы (Иззи не солгала, сейчас он был покрыт пылью), а потому, что неспешность давала ему возможность насладиться зрелищем.
Как обычно, Иззи не разочаровала.
Он наблюдал, как она выходит из машины.
Сегодня на ней было кремовое платье с большими сиреневыми цветами, с длинными свободными рукавами, короткой струящейся юбкой, доходившей до середины бедра, и низким v-образным декольте, подчеркивающим грудь.
К платью прилагались простые сандалий из светло-коричневой замши на плоской подошве, с широким ремешком на пальцах, но завязки с кисточками, обвивавшие ее икры, придавали ей образ сексуального котенка.
Еще одно платье, подол которого он хотел задрать до талии.
Но только после того, как куда-нибудь ее сводит. Поесть гамбургеров. Выпить в «Доме». К Марго и Дэйву. Куда-нибудь на ужин со своим другом Беном и его женой Кейт.
Чтобы она сидела с ним в этом платье, или шла рядом, или держала его под руку — что угодно, главное, в этом платье.
Сидя тогда напротив Дэйва в «Звезде», до Джонни, наконец, дошло. Он, наконец, понял, почему всю жизнь ему казалось, что всякий раз, когда Дэйв был с Марго, он держался прямее, ходил гордо.
Потому что именно так чувствовал себя Джонни, сидя рядом с Элизой в «Звезде».
Тогда она точно не принадлежала ему, но любой, увидев их, подумал бы обратное.
И он сидел прямее, двигался с большей гордостью, как мужчина, который привлек внимание такой женщины. Мужчина, которому она позволила присутствовать в ее жизни.
Она повернула голову, глаза за огромными солнцезащитными очками «а-ля 70-е» обратились в его сторону, и улыбнулась.
Он начал улыбаться в ответ, но это закончилось тихим смехом, когда она чуть не упала, когда обе ее собаки выскочили вслед за ней.
Это была его Иззи. Дьявольски сексуальная и чертовски милая.
Вихрь и Демпси поприветствовали Рейнджера с собачьей непринужденностью и, виляя друг вокруг друга, устремились к ручью.
Джонни направился к Иззи.
Она закрыла дверцу и встретила его на полпути, держа в одной руке пирог, под ним был какой-то войлочный материал, с плеча свисала маленькая сумочка на длинном ремешке.