Интеллидженсер
Шрифт:
Понятия не имея о том, что произошло в сотне миль над ним, штурман «Надежды» спустился по кормовому трапу и свернул в свою каюту. Забравшись на койку, он удовлетворенно вздохнул и впервые почти за две недели погрузился в глубокий, ничем не тревожимый сон.
РИМ — 9 ЧАСОВ 12 МИНУТ ВЕЧЕРА
Стоя под секвойей на берегу Тибра, Лука де Толомеи смотрел на мутно-зеленую воду, еле ползущую мимо. Он смаковал сигарету и этот момент.
Ему по мобильнику только что позвонил капитан его яхты.
— Груз благополучно получен, синьор, — сообщил он. — Могу
— Отлично, — ответил де Толомеи, выпуская облачко дыма.
— На Капри он прибудет точно по расписанию.
Через южный проход? — сказал де Толомеи, подразумевая грот в обрыве под его домом на Капри. В замкнутых пространствах, не имеющих потайных путей для бегства, он чувствовал себя неуютно и потому распорядился просверлить шахту лифта из своего подвала в грот внизу.
— Да, синьор, само собой, — сказал капитан.
— Ну так желаю вам провести вечер приятно.
— И вам приятного вечера, синьор.
О, он будет приятным. Без всяких сомнений!
НЬЮ-ЙОРК — 3 ЧАСА 15 МИНУТ ПОПОЛУДНИ
У себя в кухне Кейт бросала в рот крепкие сизые виноградины, ожидая, когда засвистит чайник. Она выдавила немножко меду из пластикового наполненного медом медведя в свою любимую большую кружку и бросила туда пакетик «Эрл Грея».
За несколько минут перед тем она с восторгом нашла два первых шпионских отчета, написанных Робертом Поули, самым прославленным из агентов-провокаторов в секретной службе Елизаветы.
Кейт в аспирантуре прочитала о нем все, что сумела найти, но исторические сведения оказались крайне скудными. Слишком многое об этом интригующем шпионе оставалось покрытым мраком неизвестности, а вот теперь она расшифровывала его донесения, сотни лет остававшиеся скрытыми! Ощущение было нереальным.
Размешивая в чае соевое молоко, она услышала звонок в дверь. Взяв пульт дистанционного управления, она включила телевизор в гостиной. Вместо дневной «мыльной оперы» на экране появился рассыльный, стоящий в вестибюле ее дома. Без ведома ее домохозяина Макс как-то днем поколдовал с электропроводкой, дав возможность Кейт пиратски пользоваться камерой слежения.
Грузный рассыльный был облачен в тугую майку и такие же тугие шорты. Скрыть оружие под такой одеждой невозможно, решила Кейт и включила переговорное устройство.
— А, мисс К.! — отозвался швейцар. — Цветы прибыли. Послать их наверх?
— Да, конечно. Спасибо.
После того, как Кейт расписалась на квитанции и вручила ему чаевые, рассыльный подал ей цилиндрическую стеклянную вазу с букетом душистых касабланкских лилий.
— И по какому случаю?
— Не знаю, — ответила она с ощущением, будто стремительно пролетела в лифте несколько этажей вниз. — Но спасибо. Чудесные цветы.
Заперев за ним дверь, Кейт направилась назад в кухню и на ходу вынула из букета карточку.
И до кухни не дошла.
Замерла в коридорчике, неверящими глазами перечитывая записку на карточке, и даже не услышала звона вазы, разбившейся об пол.
10
ЛОНДОН — ДЕНЬ, МАЙ 1593
Пока городские констебли обыскивали жилище Кита Марло, а также его бывшего сожителя, Роберт Поули энергичной походкой направлялся к Уайтхоллу для встречи со своим нанимателем, сэром Робертом Сесилем.
Сорокалетний шпион был высоким и ловким, несмотря на распутную жизнь. Густые, коротко подстриженные черные волосы, грубые черты лица и змеиные глаза, которые ничего не упускали и завораживали всех, на кого он устремлял взгляд. Говорили, что он способен принудить человека добровольно отдать свою жену или жизнь. И это было верно.
Поули только-только вернулся из Флюшинга, голландского порта, оккупированного англичанами. Восемь лет тому назад Испания вторглась в Нидерланды, и английские войска помогали протестантским союзникам в их странах изгнать испанцев с голландской земли. Поули доставил письма королевы высокопоставленным чиновникам и командующим войсками, получил их ответы и встретился с местными шпионами, действовавшими на полях сражений и в городах.
Свернув в проулок, он закашлялся от омерзения. Что, Бога ради, это за гнусный смрад? Затем увидел прибитые к некоторым дверям красные кресты. А! Зачумленные дома! Чтобы отвратить заразу, соседи жгли старые башмаки и разбрасывали гнилые луковицы. Дышать тяжелее, но хотя бы какое-то решение беды с перенаселением, подумал Поули. Прижав к носу рукав, он ускорил шаги.
У Чаринг-Кросса справа от него прошла шумная ватага подмастерьев, все одетые в особые синие дублеты. Поули поглядел на них с любопытством. Парни в синем были главными зачинщиками последних уличных беспорядков. Вернувшись из воюющей страны, он поразился, узнав, что за краткий период его отсутствия Лондон успел превратиться в подобие поля брани. Стремительно растущая безработица и нахлынувшие протестантские беженцы из Нидерландов, Франции и Бельгии уже давно вызывали недовольство лондонских тружеников, но вспышки насилия были новым его проявлением. Многих местных уроженцев, а особенно подмастерьев, бесило, что правительство разрешает иммигрантам оседать тут.
Лондон идет ко всем чертям, размышлял Поули. Эта мысль придала пружинистость его походке: хаос всегда способствует ведению дел.
Поули руководил шпионскими операциями Роберта Сесиля в Нидерландах последнюю пару лет. Ему нравилась сопряженная с этим власть, но он скучал о своих былых днях провокатора. В середине восьмидесятых годов, выдавая себя за католика, он стал соучастником нескольких антиправительственных заговоров, прокрадывался на тайные мессы и для укрепления своей личины даже секретно женился на католичке. Когда Уолсингему требовалось начать аресты, Поули убеждал заговорщиков действовать быстро и решительно, одновременно собирая улики против них.