Институт
Шрифт:
– Значит, так. Сейчас я ставлю вокруг головы экспериментального животного пустые пробирки. Стаканчики нужны только для того, чтобы пробирки не падали. Можно реакцию и прямо в стаканчиках, но тогда слишком большой расход реактива получается. Нам ни к чему. Теперь...
По ходу объяснения он методично делал то, о чем говорил, извлекая потребные колбы и пипетки все из того же рюкзака и освобождая их от разных тряпок и мятых газет, в которые они были укутаны, вероятно, чтобы не побились.
– ...в каждую пробирку я добавляю по два миллилитра стандартного раствора субстрата, а затем – по пол миллилитра сильно разбавленного
Надо отдать Горшкову должное – все прикапывания он действительно производил вполне профессионально и с невероятной скоростью.
– ...то можно считать, что реакция стартовала во всех пробирках в один и тот же момент времени ноль. Теперь смотрите!
С этими словами Горшков стремительно выхватил из рюкзака здоровенные ножницы наподобие тех, которыми Игорь резал на даче жесть, когда жена уж очень доставала требованиями продемонстрировать, что в доме есть мужчина и хоть как-нибудь залатать постоянное подтекающую крышу, и стремительно начал отрезать ими голову у живой пока кошки. Та бешено мяукала и дергалась. Кровь брызгала во все стороны. Лицо Горшкова горело восторгом убийства. Кое-кто отшатнулся – то ли от отвращения, то ли просто, чтобы кровь на пиджак не попала. Похоже, уже привычный к подобным демонстрациям Нивинский стоял вполне спокойно и не сводил взгляда с пробирок в стаканчиках, о которых остальные как-то несколько подзабыли, смущенные жестоким зрелищем. Кошкина голова откинулась в сторону и вбок, повиснув на лоскутке недорезанной Горшковым кожи. Чудовищный визг прекратился. Зато в полный голос завопил сам открыватель:
– А теперь смотрите, что тут происходит!
Происходило и впрямь нечто загадочное, поскольку в четырех или пяти пробирках – Игорь пересчитал повнимательнее, оказалось, в четырех – окраска раствора была не в пример зеленее, чем в остальных.
– Ну, - победоносно прокричал Горшков, которого просто распирало от гордости - что вы теперь скажете? Есть лучи! Е-е-е-сть! Вот они, голубчики – без отвеса видны! Опровергните ка, если все на ваших глазах произошло! Что там ваши науки умного наобъяснят!
Нивинский смотрел на присутствующих без крика, но тоже ожидая комментариев.
Несколько оторопевшая как от всего произошедшего, так и от натиска кошкореза ученая братия молчала, собираясь с мыслями...
IV
Первым не выдержал Игорь.
– Извините пожалуйста, - со всей возможной вежливостью и даже церемонностью обратился он к Горшкову, стараясь, однако, чтобы его слышали и остальные присутствующие и, особенно, Нивинский – А вы каждый раз свою демонстрацию именно в такой постановке проводите?
– В какой такой постановке? – огрызнулся Горшков – Никаких постановок у меня нет. И никаких демонстраций. Я вам не первомайский праздник! У меня строгий и хорошо воспроизводимый научный эксперимент!
– Нет-нет, я о другом, - продолжал быть приятным Игорь – Я, так сказать, о порядке, то есть, о последовательности проводимых вами операций. Вот, скажем, как вы сейчас нам показывали – сначала кошку привязываете...
– Не привязываю, а закрепляю в станке, - перебил Горшков.
– Хорошо, вот сначала кошку закрепляете, - согласился
– Ну, - сумрачно подтвердил Горшков, не понимая, к чему Игорь подбирается – А что здесь неправильного?
– Да нет, неправильного ничего. Я только хочу сказать, что если в ваших действиях, как это часто бывает в экспериментальных работах, присутствует какая-нибудь систематическая ошибка, о которой вы сами и не подозреваете, то именно она и может служить причиной ложноположительного результата, а вовсе не неизвестный биологический феномен.
– Нет у меня никаких ошибок! – отрезал Горшков.
– Ну, это не словами надо доказывать, - наседал на кошкореза Игорь – а правильными контролями. Все-таки, не в бирюльки играем – речь о безопасности государства идет и о потенциально немалых средствах!
Последняя фраза сработала на все сто – Игорь заметил, что Нивинский прислушивается самым внимательным образом, да и Горшкову в такой постановке крыть было нечем. Так что Игорь, который к этому моменту уже практически наверняка представлял себе, каким именно образом дурит Горшков комитетскую аудиторию, продолжил без помех:
– Ну вот, скажем, пробирки... Я обратил внимание, что вы их в строгом порядке расставляли – вынимали одну за другой из штатива сначала слева направо из переднего ряда, а потом так же слева направо из заднего, и одну за одной ставили в стаканчики по часовой стрелке. При этом сами стаканчики вы просто наугад, как попало по одному брали вот из этой кучи помытых. В этом что – какой-то особый смысл или просто привычка? А вы не хотите попробовать и сами пробирки не по порядку расставлять, а наоборот – в беспорядке? Скажем, первую в третий стаканчик, потом пятую в последний, потом седьмую во второй, и так далее, пока все не заполнятся. Специально, чтобы систематической ошибки избежать, если, скажем, она именно с неизменным порядком расстановки пробирок связана. Да и вообще – зачем вам собственными пробирками все время пользоваться? Можно я сам для вас двадцать пробирок прямо из вот этого лабораторного стола помою, и мы с ними все повторим?
– Да чем это вам мои пробирки не подходят? Видно же, что они совершенно чистые! Вы бы лучше не пустяками голову себе и людям забивали, а над биологическими механизмами подумали, если вы действительно специалист!
– Нет, пробирки мне ваши совершенно подходят. Я просто стараюсь исключить возможность ошибки. Ведь цветная реакция, которую вы используете, отличается исключительной чувствительностью. Я сам ее часто использую. Даже очень малое различие в количестве субстрата трансформируется в весьма значительную разницу в интенсивности окраски. А значит можно себе представить такую ситуацию – вот моете вы пробирки после каждого эксперимента, берете их в руку, допустим, штук по восемь-десять – они ведь узенькие, ополаскиваете и расставляете обратно в штатив. Но именно из-за того, как вы их держите, в те, что ближе к ладони, просто воды меньше попадает, так что в них, в конце помывки немного субстрата от предыдущего эксперимента может оставаться...