Институт
Шрифт:
– Все в порядке? Вино понравилось? В голову не ударило? А то мы за вами смотрели. Некоторые даже предлагали пари, что вы все не выпьете. Я уж решил их не обирать.
– Франко, ты наш спаситель и благодетель! Все не просто понравилось, а привело нас в полный восторг. Италия – лучшая страна в мире! А Лаго ди Гардо – самое красивое озеро!
– Ну, что ж, очень рад, что угодил! – польщенно сказал Франко и осторожно поинтересовался – А господин Прокопенко никакого неудовольствия не высказывал?
– Нет, что ты! – успокоил его Игорь – Он просто огорчался, что у него язва желудка и он к нам присоединиться не может.
– А, ну тогда
– Да нет, наверное. У нас в большинстве публика культурная. Они дорогие напитки предпочитают. Это вот только за нашим столиком собрались те, кто попроще. Потому и сидим вместе. Так что пусть все идет, как сегодня – нам свое, им свое.
– Кесарю кесарево, а слесарю слесарево! – неожиданно по-русски подытожил Саша Северцев.
Франко безразлично пожал плечами.
– Как скажете. Ну, спокойной ночи. И помните, завтра у нас только утреннее заседание. А потом в Мантую!
VIII
И пошло дальше, как по писаному. Утром выгнали остатки хмеля купанием. Потом работали. Потом ехали в Мантую. Потом вернулись и снова ужинали за заставленным бутылками столом. Филимоныч в их сторону старался не смотреть, да и они на него злорадных косяков не кидали. Так сказать, установили вооруженный нейтралитет.
Так и покатилось. То заседания, то выезды на исторические места. Даже особенно и добавить нечего. Не про Венецию же рассказывать – читайте классиков! В общем, и конференция удалась, и экскурсии были лучше не придумать, и Лаго ди Гардо радовало душу и тело с утра до вечера. И даже деньги во время специально организованного под предводительством русскоговорящей блондинки выезда в торговые ряды потратили с толком. Все непрерывно пребывали в состоянии полной эйфории, то есть, глубокого удовлетворения, и изъяснялись исключительно в превосходной степени. Вот только получилось ли что у Рамаза с переводчицей, оставалось не ясным. Ну да их дела...
Так, в состоянии непреходящего восторга, и в Москву прилетели. Конечно, порой Игорь со товарищи слегка нервничали, вспоминая угрозы Прокопенко, но утешали себя тем, что от них уже ничего не зависит, но зато своих принципов они не уронили. В том, что по приезде Филимонович нажаловался, куда положено, особых сомнений не было. Во всяком случае, при паре случайных встреч он многозначительно смотрел на Игоря, как бы молчаливо напоминая ему, что все положенные неприятности его еще ждут. Но, как ни странно, в реальности ничего такого не воспоследовало. То ли потому, что дело было, в общем-то, пустяковым, и может быть даже вызвало добрую усмешку комитетчиков, которые, наверняка и сами выпить были не дураки и вполне могли оценить находчивость соотечественников, ни в какой антисоветчине не замеченных и в невозвращенцы не подавшихся – так сказать, кроме водки, ничего; то ли потому, что в восторженном письме итальянской Академии, последовавшем после завершения симпозиума, среди авторов наиболее интересных и хорошо сделанных докладов как раз Толик с Игорем тоже упоминались; то ли еще почему – кто там эти карающие инстанции разберет! Обошлось – и слава Богу!
Так что если и вспоминалось что потом Игорю помимо итальянских красот и волшебного Лаго ди Гардо, так это только инструктивные игрища перед отъездом и вид заставленного бутылками стола перед изумленной публикой. Да, и еще один совсем уж пустяк: когда ехали на очередную экскурсию, остановился их автобус на светофоре, а справа от светофора увидел Игорь стандартный дорожный
ИСТОРИЯ ДЕСЯТАЯ. ЛУЧИ СМЕРТИ
I
Эта история в своем абсолютном, почти инфернальном идиотизме была просто совершенством. Во всяком случае, потрясенному всем случившимся Игорь она в память не просто врезалась, а как бы даже вколотилась! То есть, говоря проще, запомнилась навсегда... А начиналось все так незатейливо и мило.
Время - в понедельник примерно около полудня. Телефонный звонок у Игоря в кабинете.
– Слушаю.
– Добрый день. Мне бы Игоря Моисеевича, пожалуйста.
– Это я.
– Здравствуйте, Игорь Моисеевич! С вами говорят из Комитета Государственной Безопасности.
– ????????????????????????????
– Алло, алло, вы слушаете? Я говорю, вам из Комитета Государственной Безопасности звонят.
Игорь - осторожно:
– Да, я понял...
И при этом торопливо соображал про себя, а в чем, собственно, может быть дело? Какие-нибудь его иностранные или диссидентские знакомства не нравятся? Вряд ли. То есть, не вряд ли, что не нравятся - они, конечно, наверняка не нравятся, но если бы в этом было дело, то его бы просто к себе вызвали, да и не прямо вот таким звонком, а через кого-нибудь из ошивающихся в Институте секретчиков, режимников и тому подобных. Кто-то стукнул, что у него вечно самиздат в сейфе околачивается? Тоже не похоже. Во-первых, ему уже на это собственные институтские охранители намекали, советуя быть, как бы это сказать... повнимательнее... А во-вторых, такое дело, скорее, как раз для внутреннего употребления, то есть, опять же, никто бы ему звонить из-за такой мелочи не стал - решили бы на месте... В стукачи вербовать? Опять не катит - с каждым из них уже не по разу всё те же институтские безопасники эту тему осторожно вентилировали, и, похоже, даже не обижались, когда им вежливо отказывали. Оргвыводов не следовало. Во всяком случае, по поводу самого себя Игорь знал это точно. Что еще....
Голос на том конце, похоже, понял игореву заминку и рассмеялся.
– Нет-нет, вы не волнуйтесь - я чисто по научному делу звоню.
Тут Игорь нервничать стал меньше, но удивляться - больше.
– По научному? А причем тут я? Моя наука, вроде бы, никакого отношения к безопасности не имеет. Да и весь Институт по другой части. У меня даже допуска нет.
Тут уже несколько удивился голос:
– Допуска, говорите, нет? Как же так, вы же профессор, руководитель лаборатории...
– А вот так, - с некоторым злорадством разъяснил Игорь, стараясь, однако, чтобы это злорадство не звучало уж слишком явно и не обидело странного собеседника, кто их там знает, каких пакостей могут понаделать, если вдруг обидятся - вы же ведь наверняка знаете, кто у нас Генеральный и какие у него возможности. Вот он и решил, что для упрощения жизни и международных контактов его предприятие никаких секретных работ вести не подпишется ни при каких обстоятельствах. Поэтому ни у кого у нас тут допусков и нет - не до чего допускать, чего потом разглашать нельзя. И никому из нас он не позволит ни во что секретное ввязываться. Так что извините, если что не так - все вопросы к руководству.