Институт
Шрифт:
– Могу я видеть профессора Мельченко?
– вежливо поинтересовался он.
– Это я, - сказал Мельченко - чем могу служить?
– Мне поручено кое-что вам передать, - сказал безукоризненный абориген и, обращаясь к кому-то в коридоре, приказал - Заносите!
В дверном проеме появились два дюжих молодца в халатах и тюбетейках, каждый из которых держал в руках по здоровенному картонному ящику. Они быстро вошли и опустили ящики на пол у дивана, на котором сидели Игорь и Мельченко. После чего столь же быстро удалились. Здоровенный распорядитель лаконично промолвил:
– Записка внутри. Удачного отдыха!
– после чего буквально испарился, бесшумно прикрыв за собой входную дверь.
Игорь повернулся к Мельченко, чтобы задать естественный вопрос о происхождении визитера и ящиков, но не успел. В дверь опять постучали. Предыдущая сцена повторилась, включая диалоги, до мелочей с тем только исключением, что на этот раз посланец неведомых сил был мелок и худощав. Число ящиков увеличилось до четырех. В течение
– На этот раз, похоже, все. Пора распечатывать. Помогай !
Они вскрыли ящики, в которых оказались похожие как близнецы вложения. В каждом случае один из ящиков содержал невероятной красоты местный халат с золотым шитьем, широкий шелковый пояс и яркую бархатную тюбетейку. Второй ящик был набит местными деликатесами с приложением все того же местного коньяка, число бутылок которого варьировало от трех до пяти.
– Ну вот, - сказал Мельченко, - с хорошим уловом! Делим все на двоих, и не вздумай отказываться. У меня этого добра уже столько, что за всю жизнь не сносить, не выпить и не съесть!
– Ну, если так...
– промолвил потрясенный Игорь и шутливо добавил - Хорошо, все-таки, академиком и директором быть! Все само в руки идет!
Мельченко рассмеялся:
– Вот уж это тут точно не при чем! В гробу они видали всех этих республиканских академиков и директоров. В лучшем случае - люкс с бутылкой водки под гранат. Тут другое...
Игорь посмотрел на него в полном недоумении.
– Хорошо, - сказал Мельченко - разъясню. Но строго между нами. О-кей?
– Могила!
– поднял руку в присяге Игорь.
– Видишь ли, тут все на другом уровне. Ты, конечно, не знаешь, но у нас в республике есть первый зампредсовмина по фамилии Мильченко. А республиканский первый зампред фигура с реальными возможностями. С ним лучше быть в хороших отношениях. Теперь смотри - как ты сам знаешь, годы мои не такие уж дряхлые, а на карьеру пожаловаться не могу. Мы-то с тобой знаем, что я действительно немало чего сделал. А начальственный народ в дальних провинциях свой вывод соорудил - ведь им что Мильченко, что Мельченко, да и на слух звучит практически одинаково - вот они и решили, что я его сын, которого он вверх тащит, как может. А сына ублажить, он и отцу какое слово хорошее передаст. Вот смотри на записки - одна от начальника местного Госплана, другая от секретаря обкома, третья от секретаря ихнего ЦК по промышленности и, наконец, последняя - от такого же местного первого зампредсовмина. Усек? Поскольку это уже совсем не в первый раз, то я довольно быстро разобрался. Честно говоря, даже самому Мильченко на одном совещании, где случайно пересеклись, рассказал. А он нормальный мужик, с юмором, только посмеялся - сами ведь несут, так что пей спокойно. Благословляю. Вот теперь и будем жировать. Хотя хозяева нас так поить-кормить будут, что все это нам вряд ли понадобится. Тогда с собой заберем - семьи побалуем. Ну, вперед?
Оттянулись по первое число, так что к открытию симпозиума еле выползли. Но тон их времяпрепровождению был задан! Так что и само открытие, и последовавшие за ним регулярные сессии оказались как бы необходимыми для восстановления сил перерывами в непрерывном празднике чревоугодия. Куда там Рабле с его детской средневековой фантазией! Учиться ему и учиться у простого советского начальника хозяйственного управления среднеазиатского республиканского ЦК!
Впрочем, как и предсказывал Мельченко, потребление продуктово-алкогольных благ всеми участниками происходило отнюдь не по номерам, а вполне централизованно и даже цивилизованно – в рамках совместных трапез, регулярно происходивших утром и вечером (днем был совместный со всеми остальными участниками, но от того не менее роскошный обед в украшенной живыми цветами турбазовской столовой на двести с гаком посадочных мест) в сказочной по интерьеру и обстановке столовой цековской дачи. За каждым из удостоенных быть поселенными на даче гостей было закреплено обозначенное именной табличкой на русском и английском место за бесконечным белоскатерным столом, на котором беспрерывно возникали разносимые вышколенными почище какого-нибудь “Метрополя” официантами шедевры среднеазиатской кухни под разнообразными экзотическими названиями, которые зарубежные гости старательно записывали на бумажных салфетках, чтобы, по черному напившись к концу ужина, забыть эти салфетки на измызганных тарелках и на следующий день начать все сначала. А не напиться было ну просто никак невозможно, ибо стол был буквально заставлен стеклотарой с разнообразной водкой московского розлива и всеми возможными продуктами вполне развитой винодельческой промышленности принимающей республики. К тому же, как поспешили заверить гостей хозяева, оплата за всю эту роскошь была в регистрационный взнос, который за приглашенных докладчиков внес Оргкомитет. И от такой неожиданной и оттого еще более прекрасной халявы ни американского, ни французского, ни, тем более, советского гостя было и за уши не оттащить!
А если добавить к этому буквально роившихся вокруг временных жильцов цековской дачи многочисленную лощеную местную молодежь самого
III
Вот эта самая дружба народов именно в ее отечественном понимании (как, впрочем, и ее не всегда простые последствия) достигла, по мнению Игоря, своего апогея в инциденте, произошедшем с Лехой Силиным. Этот самый Леха, известный в Институте красавец, умница и весельчак, был к тому же холостяком и записным сердцеедом. При виде его млели все без исключения и скидок на возраст, внешность и семейное положение дамы, а слухами о его успехах в сердцеедении полнился не только Институт, но и многочисленные родственные организации. Сам Леха, впрочем, на все прямые мужские вопросы по этому поводу (как, впрочем, и на вопросы косвенные) только отшучивался и рекомендовал обращаться к первоисточникам слухов, которые, по его словам, знали все пикантные обстоятельства его жизни куда лучше, чем он сам. В общем, как бы там ни было, именно его выдающиеся мужские качества и послужили причиной одного, мягко говоря, деликатного инцидента.
Собственно, о самом инциденте или, точнее, о его первой и третьей фазах Игорь узнал несколько позже от почтившего его доверием Лехи, а для начала наблюдал только фазу два. И этой фазе два предшествовали некие события... Где-то день на третий или четвертый всем участникам конференции в качестве эстетического завершения традиционной вечерней пьянки, был предложен концерт местной рок-группы, причем организованный старательными хозяевами не где-нибудь в фанерном зале, а прямо в шикарном горном ущелье. Жившим на турбазе рядовым участникам до ущелья было пятнадцать минут пешего хода, а докладчиков-обитателей цековской дачи доставили к сердцу горных красот все те же закрепленные за ними машины. Всем посоветовали забыть о дневной жаре и потеплее одеться, чтобы не пострадать от вечернего холодка резко континентального климата принимающей республики. Народ на мероприятие пошел и поехал единодушно и с удовольствием – все надеялись, что именно этот вечерний холодок хоть как-то протрезвит после ужина и на следующее утро подниматься будет легче, чем обычно, а иностранцы в придачу предполагали приобщиться к достижениям советской рок-культуры, о которой до этого никакого понятия, естественно, не имели. Да, а вот именно Лехи, принадлежавшего к сословию докладчиков и наслаждавшего разгульной жизнью на привилегированной даче, в числе слушателей не оказалось, на что, правда, никто особого внимания не обратил – мало ли, может, перебрал и пораньше спать залег или, скажем, рок ему не по душе.
Как бы то ни было, представший перед глазами набившихся в быстро темнеющее ущелье участников вид потрясал. На довольной большой окруженной сначала шикарным темным лесом, а дальше – еще больше шикарными горами поляне стояли десятки огромных отполированных пней, каждому из которых предстояло быть сидячим местом человек для пяти-семи гостей. На дальней от входа стороне поляны была воздвигнута временная, но исключительно внушительная эстрада со всеми положенными лампочками, цветными прожекторами и динамиками. Слева разгорался огромный пионерский костер, а справа на широком и длинном столе стояли бесконечные ряды винных и пивных бутылок и блюд с виноградом и крупно порезанными дынями. Так что мечтам о трезвом прослушивании рок-мелодий сбыться было не суждено. Хотя неясные надежды на облегчительные свойства уже чувствовавшегося вечернего холодка еще оставались. Вооружившись стаканами, бутылками и фруктами, расселись по пням, и действо началось. На непросвещенный взгляд Игоря, представший перед ними ВИА, название которого периодически мелькало даже по всесоюзным радио и телевидению, был более чем неплох – и надо сказать, что его мнение впоследствии единодушно подтвердили удивленные представители западной цивилизации. Музыканты практически беспрерывно выдавали разнообразные хиты с приправкой местного колорита, скакали по сцене, как наскипидаренные, и вообще отвечали самым высоким международным стандартам. Все были исключительно довольны.