Институт

Торчилин Владимир

– Да, должен признаться, вы меня даже как-то озадачили. Обычно все несколько по-другому. Но, как говориться, в чужой монастырь... Так что надо будет выкручиваться. Впрочем, думаю, что это большой помехой не будет. Я тут поговорю...

– И можно будет все разглашать?
– невежливо перебил Игорь.

– Наверное, можно будет, - вполне серьезно ответил собеседник - я, честно говоря, еще и сам не очень понимаю, что в этом деле можно, а чего нет. Попросили скоординировать и организовать, вот я и пытаюсь. Дело уж больно необычное. Все равно,

скорее всего попросят лишнего не говорить и слухов не распространять. Но, думаю, безо всяких бумаг и подписок. Просто как нормальных людей.

– Ага, значит “людей”, а не меня одного, - подумал Игорь - уже лучше.

И спросил:

– А что за дело-то такое?

Собеседник слегка замялся.

– Ну об этом разговор впереди. А пока разрешите кое-что уточнить. Я здесь, пока возможных консультантов подбирал, прошелся по литературе. Вы ведь, наряду со всякими другими делами, кое-какие методы регистрации биохимических процессов в живом организме разрабатывали. Я не ошибаюсь?

– Нет, - честно сознался Игорь, - не ошибаетесь. Действительно разрабатывали и сейчас еще разрабатываем.

– Очень хорошо. Значит, если уж в целом организме кое-что видеть можете, то уж в отдельно взятой пробирке-то точно разглядите, верно?

– Ну, это смотря что, - на всякий случай поосторожничал Игорь, наученный жизнью никогда ничего не обещать наверняка - хотя в общем случае оно, конечно, не в пример легче в пробирке, чем в теле. А что смотреть-то надо, все-таки?

– Это я вам при встрече объясню. Как и остальным. Лучше разом и всем, чем по одному. И не волнуйтесь - дальше самой для вас простой науки ничего не пойдет. В худшем случае, придется день-полтора на пользу Родине потратить. Не будете ведь возражать? Лучше скажите, вы в эту среду с утра на Пироговку смогли бы подъехать?

– А почему на Пироговку? Разве вы не на Лубянке?

– Где нас только нет...
– с некоторой кокетливостью проговорил собеседник - А если серьезно, то я вообще к оперативным подразделениям отношения не имею. Я, собственно, в биологическом отделе НИИ КГБ работаю. Мы-то сами вообще не в Москве. А на Пироговке потому, что у нас в группе консультантов кое-кто из Медицинского будет, вот они и разрешили нам одной из своих аудиторий воспользоваться, а если понадобится, то и лабораторией. Так сможете?

– Ну, раз надо, смогу, - согласился теперь уже заинтригованный Игорь - а там-то куда и кого, собственно, спрашивать?

– Ох, извините, я даже чего-то и представиться забыл. Кандидат биологических наук, начальник лаборатории подполковник Нивинский. А проще - Александр Борисович. А встречаемся мы вот где...

И кандидат биологических наук, начальник лаборатории и в придачу еще и подполковник не чего-нибудь, а КГБ, продиктовал Игорю, куда, собственно, ему надлежит явиться в среду в девять ноль-ноль утра для затрачивания времени на пользу Родине.

И Игорь стал ждать среды и прояснения ситуации.

II

В среду в девять ноль-ноль

и именно утра Игорь стучался в дверь расположенной в чистеньком полуподвальном коридоре одного из корпусов Медицинского аудитории. Голос изнутри пригласил входить. Игорь вошел. Обычная аудитория. За студенческими столами сидело человек десять, среди которых Игорь увидел несколько знакомых лиц и даже одного хорошего приятеля из Химфизики. На преподавательском месте непринужденно располагался плотный рыжеватый мужичок в штатском. Именно к нему Игорь и обратился.

– Здравствуйте! Я Игорь Моисеевич Зоркин. Меня на сегодня приглашали. Надеюсь я правильно попал?

– Правильно, правильно, - с приятной улыбкой закивал рыжеватый - А я как раз и есть тот самый Нивинский, что вам звонил. Так что теперь будем знакомы лично. С остальными вы сейчас познакомитесь. Еще два человека должно подойти, тогда по кругу и представимся. Да всем вам, небось, друг друга и представлять не надо - и так знаете!

– Ну, всех - не всех, а кое-кого знаю, - согласился Игорь, подсаживась за стол к химфизическому дружку, который призывно замахал рукой, как только Игорь вошел в аудиторию.

Двое остававшихся подтянулись почти сразу за Игорем - консультация, не консультация, а опаздывать на вызов КГБ присутствующим, похоже, было стремно. Набралось, не считая самого Нивинского, двенадцать человек.

– А вместе - чертова дюжина, - подумал Игорь - значит речь должна пойти, как минимум, о чертовщине.

Как в воду глядел!

Нивинский призвал к тишине, попросил каждого назвать себя и в двух фразах описать сферу своих научных интересов - оказалось, что все имели отношение к биохимии, биофизике, фармакологии, и высшей нервной деятельности - и перешел к делу.

– Товарищи, - проникновенным голосом заговорил он, - я, конечно, понимаю, что то, зачем мы вас сюда пригласили, на первый взгляд, может показаться довольно странным. Особенно тем из вас, кто работает в области точных наук. Но убедительно прошу вас – отнеситесь к тому, что я вам сейчас расскажу, со всей серьезностью. Мы вас пригласили не для смешков, а в качестве экспертов. Вот и экспертируйте. В конце концов, не вам объяснять, что в науке нередко самые сумасшедшие теории оказывались истиной.

– Да чего экспертировать-то? – перебил Нивинского игорев сосед, явно осмелевший от того, что КГБ на этот раз не угрожает, а почтительно просит помощи – Вы же пока даже не намекнули, о чем вообще речь. А что до сумасшедших теорий, то правильным оказывался вовсе не любой бред, а только то, что естественным образом вытекало из наличного знания и уже имеющимся фактам не противоречило, а наоборот – их объясняло.

Игорь знал, что сосед его недавно опубликовал научно-популярную брошюрку как раз на тему возникновения и развития научных теорий, и даже успел эту книжку полистать, так что горячности приятеля не удивился, да и сам текст реплики смутно напомнил ему какое-то место из прочитанного.