Инкубы

Ли Эдвард

– Вероника, - снова простонал он.

И она не позволила себе заплакать.

ГЛАВА 30

Творчество часто приходило к ней в состоянии транса, когда она с помощью самогипноза извлекала осознаваемые вещи из подсознания. Вероника думала об этом как о завесе, которую приоткрывала чистая, необузданная энергия ее музы. Часто она ничего не помнила о том, как провела день...

Как сейчас.

– Боже мой, - прошептала она про себя.
– Я... С меня хватит.

Картина была закончена.

Она

лежала перед ней на наклонном столе - декупаж из сочетания мрачновато-темных и ярко-красочных цветов.

"Экстаз пламени, - размышляла она.
– Огненный любовник".

Полотно вобрало в себя все, что она знала как художница: рельефную абстракцию фона и его объемность, штриховые детали грота. Она воссоздала себя, используя фотореалистичные техники, смешанные с бракским экспрессионизмом. В своей сверкающей наготе она выглядела настоящей, и в то же время более чем реальной, больше, чем она сама. Она изобразила не только свою плоть, но и свой дух.

Горящий человек стоял рядом с ней, колеблясь между ярким пуантилистическим огнем и кубистической геометрией. Что-то скрывалось за его огненной красотой, что-то, чего она никогда не видела во снах. Возможно, плоть. Плоть, обретшая совершенство в огне.

Вероника не могла отвести взгляд. Картина, которую она создала, захватила ее. Она смотрела на точку пересечения, где ее собственная рука соединялась с рукой горящего человека. Это было центральной точкой картины, ее тематической связью. Это было нечто большее, чем просто соединение двух существ. Это было слияние идеалов и духа, желания и страсти. Это было слияние миров.

– Вы закончили.

Внезапный голос заставил Веронику обернуться. В дверях стоял Хоронос, одетый в белое, с волосами, сияющими, как свет.

– Я пока не готова к тому, чтобы вы это увидели, - сказала она.

– Я понимаю. Ваши коллеги тоже закончили свои проекты. Возможно, завтра вы все покажете свои творения.

– Хорошо, - ответила она. Несмотря на то, что сейчас она смотрела в сторону, картина, казалось, не давала ей покоя, как будто ревновала к ее вниманию.
– Это было забавно. Я почти ничего не помню за весь день. Я как будто проснулась, а картина была готова.

Глаза Хороноса, казалось, заблестели, когда он посмотрел на нее.

– Зов сестер Небесного источника, - сказал он.

"Данте, - вспомнила она.
– Муза".

Но он был прав. Эта сосредоточенность на творчестве ощущалась как высшее состояние сознания.

Хоронос продолжал, словно говоря что-то над собой или обращаясь к невидимому существу.
– Мисс Полк, между телесностью художницы и ее духом существует синергия. Сочетание того и другого является высшим достижением. Большинство художников проводят свою жизнь в поисках этого мостика между телом и разумом. Большинство из них лишь прикасаются к нему. Но великие художники живут в нем, становятся с ним единым целым. Как и вы.

– Откуда вы знаете?
– возразила она.
– Вы даже не видели этого.

– Мне не нужно этого видеть, чтобы увидеть ваш триумф. Все, что мне нужно, - это видеть вас, - слова поплыли сами собой.
– Я

вижу это по вашей ауре.

Вероника не верила в ауры. Это был просто способ Хороноса сказать ей, что ее счастье очевидно.

– У вас прекрасная аура, - сказал он.
– Такова сила созидания, такое благословенное состояние, да?

– Да, - сказала она, не совсем понимая почему.

Но это было так. Это было благословенное состояние.

– Я очень горжусь вами.

Внезапно ей захотелось заплакать. Неужели его одобрение так много значило для нее? Все, что она знала, это то, что впервые в своей жизни она почувствовала, что действительно добилась успеха, и знала, что обязана этим ему. Она попыталась взглянуть на него объективно. Ему, должно быть, было за пятьдесят, но мудрость, накопленная за все эти годы, сохранила его молодым в другом, более правдивом смысле. Он был красив - она не могла этого отрицать. Он был красив и тогда, когда она впервые увидела его в галерее. Ее влечение к нему не ослабевало так долго. Возможно, она чувствовала себя неполноценной или недостойной. Вот и все. Она чувствовала себя недостойной такого знающего человека. Но теперь она хотела его. Она хотела, чтобы он подошел к ней прямо сейчас и занялся с ней любовью, чтобы проник в нее до основания ее творения.

Она начала подниматься.

– Нет, - сказал он. Он знал. Он знал, чего она хотела. Было ли ее желание таким очевидным?
– Мне все еще нужно кое-что обдумать. Я прав?

– Вы всегда правы, - сказала она.

– Я вас покину, но сначала у меня есть вопрос.

Она снова села, выжидающе глядя на него.

– Мы говорим о превосходстве, не так ли? Не просто великое, а выдающееся искусство.

– Я...

– Мисс Полк, каждый может создать произведение искусства, которое будет иметь успех. Но лишь немногие могут создать произведение, которое...

"Воплотится", - она это знала.

Ему даже не нужно было этого говорить.

Его голос потемнел.

– Мисс Полк? Ваша картина воплотилась?

Она дрожала.

– Да. Она воплотилась. Я знаю, что это так.

Это был первый раз, когда она по-настоящему увидела, как он улыбается. Только слабые, если не саркастические, полуулыбки, всего лишь жесты улыбки. Но это... Теперь он улыбался ей, радуясь ее славе и счастью. От его улыбки она почувствовала себя залитой солнечным светом.

– Могу я узнать ее название?
– сказал он.

– Экстаз...
– но что-то прервало ее ответ.

Она думала об этом несколько дней, не так ли? "Экстаз пламени" или "Огненный любовник". Но это были не названия, а фривольности. Она сразу поняла, что это банальные, глупые и неполноценные названия, а вовсе не настоящие.

Она пристально посмотрела на картину и вдруг поняла.

– Это называется "Суженый Вероники", - сказала она.

ГЛАВА 31

Когда Джек проснулся, он подумал, что, должно быть, видит сон. Ему очень хотелось выпить - это точно. Тем не менее, он чувствовал себя прекрасно. Он чувствовал себя... бодрым.