Инкубы

Ли Эдвард

Суррогаты тоже подняли руки.

– Тебе мы навеки отдаем нашу веру, Отец.

– Отец Земли... пройди по земле через меня!

– Баалзефон, возрадуйся!

– Аориста!

Черные одежды прелата развевались в неф. Его лицо, закрытое капюшоном, колебалось в свете свечей. Он чувствовал себя воскресшим, сияющим от любви.

– Идите!
– прошептал он.

Служители, обнаженные и мокрые от пота, сошли с возвышения, почтительно склонив головы. Свежие порезы на их груди - их собственные кровавые подношения - мерцали красным, как

осколки рубинов. Они повернулись и поспешили покинуть неф.

Прелат опустился на колени перед главной звездой треугольника. Он наклонился и поцеловал звезду, его губы побелели от порошка из измельченных костей священников, убитых много веков назад.

– Скоро, Отец, - прошептал он.

Пол был горячим. Отблески свечей плясали, как тончайшие вуали, и освещали лица в воздухе.

– Скоро, - прошептал прелат.
– Снова.

И бог повел его обратно к земляным укреплениям, изящная, прекрасная черная птица летела все ниже и ниже, к невероятным перевернутым высотам, окруженным крепостными валами из обелисков, древних дольменов и тронов королей, все ниже и ниже, паря в оглушительной тишине и под прекрасную музыку криков над пропастями крови, жареной плоти и грудами камней, кучи корчащихся трупов, когда стражники срывали с живых лица, вскрывали головы и вспарывали животы, чтобы показать мягкое, горячее сокровище своего вечного пиршества.

Да, все ниже и ниже, в сладкую-пресладкую черноту хаоса.

ГЛАВА 28

– Джек был здесь?
– спросила Фэй, держа портфель наготове.
– Его нет ни в офисе, ни дома.

Крейг придавал пинте "Гиннесса" идеальную форму трилистника.

– Он заходил раньше, но ушел. Не сказал, куда собирается.

Было еще рано, народу было немного. Фэй присела в конце стойки и вздохнула.

– Джек больше не занимается этим делом, - сказал Крейг.

– Что?

– Они отстранили его сегодня.

Фэй была потрясена, не веря своим ушам.

– Это почему?

Крейг указал на телевизор.

– Просто смотри. Вот это снова начинается.

Это были шестичасовые новости.

– Дело о "религиозном треугольнике", - продолжал вещать диктор.
– Три ритуальных убийства за неделю. Дело раскрывается, и раскрывается плохо.

В новостях все выглядело так, будто в убийствах виновато полицейское управление, а теперь какой-то человек по имени Гентцель перекладывает ответственность на Джека.

– Капитан Кордесман отстранен от действительной службы, - сказал мужчина, когда они показали фотографию Джека, - до успешного завершения окружной программы борьбы с алкоголизмом. К сожалению, ему поручили это дело до того, как его начальство узнало, что у него проблемы.

– Довольно дешево, да?
– Крейг предположил.

– Это ужасно. Он делал все, что мог.

– Этим парням было все равно. Им нужен был козел отпущения, когда об этом узнали в новостях, и Джек оказался рядом.

Фэй могла себе представить, как плохо чувствовал себя Джек.

Он, наверное, сейчас напился. Но что она могла поделать? Она даже не знала, где он был.

– Он был пьян, когда ты его видел?

– Нет. Сказал, что собирается что-то сделать. Теперь на кону вся его карьера. На этот раз, я думаю, у него получится.

Фэй надеялась на это. И к чему это привело? Она все еще занималась этим делом? Кому она могла доверить свои исследования?

– Выпей чего-нибудь.

– Нет, правда, я...
– она задумалась, - конечно, - решила она.
– В прошлый раз я выпила одну из тех больших бутылок.

После всего этого, в дополнение ко всему ужасному, что она прочитала сегодня, она решила, что имеет право хорошенько напиться.

Затем вошла пара. Прежде чем Крейг успел принять у них заказ, они уже сидели за столиком в углу и целовались.

– Ребята, вы сегодня пьете или просто пришли развлечься?
– поинтересовался Крейг.

Пара рассмеялась, прижимаясь друг к другу. Фэй попыталась вспомнить, когда ее целовали в последний раз.

"Год назад", - подумала она.

– Расскажи мне о девушке, с которой Джек встречался, - попросила она, когда Крейг вернулся из зала.
– Вероника.

– Ты когда-нибудь слышала о секретах?

– Нет. Просто расскажи мне о девушке.

– Спроси его.

– Он не хочет об этом говорить.

– Не мое дело обсуждать его дела.

Фэй ехидно рассмеялась.

– Бармены обсуждают дела всех подряд, и не надо нести мне эту чушь о конфиденциальности.

– Раз уж ты так ставишь вопрос... он знал ее некоторое время, прежде чем они начали встречаться. Их отношения продолжались около полугода.

– Что их разлучило?

– Обычно люди расстаются, потому что понимают, что они несовместимы, или у них разные взгляды на вещи. Но с ними все было не так. Я думаю, это было замешательство.

– Замешательство?

– Конечно, Вероника - художница, а художники иногда бывают немного не в себе. У нее никогда раньше не было настоящих отношений, и, думаю, она не знала, как с этим справиться. Ей нужно было время, чтобы привыкнуть, но она подумала, что это что-то другое, что, возможно, ей вообще не суждено было быть в нормальных отношениях. Она была сбита с толку. Она не понимала ситуации, поэтому разорвала их. Затем она отправилась на какое-то творческое мероприятие. Это позор, потому что я думаю, что у них все бы получилось.

Фэй сделала глоток своего "Мейбока".

"Замешательство. А кто не в замешательстве?"

– Я знал ее, - продолжал Крейг, наливая шесть кружек оксфордского эля.
– Я работал в ту ночь, когда они расстались. У нее было много безумных идей насчет "опыта". Она считала, что ей не хватает жизненного опыта, и именно поэтому она чувствовала себя не в своей тарелке среди других людей. Она думает, что опыт - это то, что избавит ее от замешательства, но если она не будет осторожна, то в конечном итоге запутается еще больше.