Инкубы
Шрифт:
Джек заверил ее, что она привлекательна. Но как он мог сказать ей правду, что она не вписывается в обычный мир по тем же причинам, что и он? Каждый вечер она рассказывала о своих последних неудачных поисках любви, и с каждым вечером Джек все больше сникал за своим коктейлем.
И как раз в тот момент, когда он подумал, что его смятение разорвет его на части, этот момент взорвался. Он помнил это очень отчетливо. Она сидела в баре, как обычно, рядом с ним, и вдруг ни с того ни с сего спросила:
– Знаешь что? Все это время я что-то
– Что?
– спросил Джек.
– Я люблю тебя, - сказала она.
Джек чуть не свалился со своего барного стула.
Это было чудесное начало.
* * *
"А теперь это ужасный конец", - подумал он.
Отчаяние охватило его, когда он вел машину без опознавательных знаков по Дьюк-оф-Глостер-стрит. За свою жизнь он встречался со многими женщинами, но ни одна из них не была чем-то особенным. Только с ней. Только с Вероникой. Ее странная уникальность, ее спонтанная страсть, ее любовь. Теперь все это ушло. Был ли это он во всем виноват? Давил ли он на нее? Не слишком ли он торопился? Крейг часто говорил, что он не дает ей достаточно места, чтобы заниматься своей живописью.
– Она художница. Художники - чокнутые люди.
Бармены знают людей лучше, чем кто-либо другой. Джек пожалел, что не прислушался к нему повнимательнее.
А теперь еще этот "отдых".
"Что, черт возьми, это было? Какой-то сногсшибательный рэп-сейшн в стиле хиппи. Давай выпьем вина и поболтаем об искусстве. Ради бога, уединение. Она даже не сказала, где это находится. А теперь этот парень, этот... Как, она сказала, его зовут? Хоронос".
Еще одна философия бармена. Давным-давно Крейг сказал ему:
– Как бы сильно ты ни любил девушку, и как бы сильно она ни любила тебя, всегда найдется какой-нибудь другой парень.
"Хоронос", - подумал Джек.
Его внимание привлекли пульсирующие огни вдали. Красные и синие.
– Не думай больше об этом, - уговаривал он себя.
– Просто... не... думай об этом.
Небоскребы возвышались, словно надгробия. На центральной парковке нос к носу стояли две патрульные машины. Один полицейский курил, глядя в сторону. Другой стоял на одном колене, подперев лоб рукой. Красный огонек на машине скорой помощи пульсировал, как сердцебиение.
– Вытащи свою гребаную задницу и положи ее в карман, - сказал Джек.
– Это место преступления. И заправь рубашку.
– Да, сэр, - ответил полицейский.
Его взгляд был бесстрастным.
– Улики есть?
– Наверху и на заднем дворе. Мы все еще ждем результатов судмедэкспертизы.
Джек указал на полицейского, стоящего на одном колене.
– В чем его проблема?
– Посмотрите сами. Пятый этаж. Лейтенант Элиот там.
– Если появятся журналисты, скажи им, что это домашнее насилие. И приведи себя в порядок. Мы копы, а не мусорщики.
–
Джек направился к высотке. Он был из тех, с кем можно поговорить о внешности: длинные волосы, одежда старьевщика, небритость. Полицейские терпеть не могли начальства. Обычно нужно было быть придурком, чтобы добиться от них чего-нибудь. Но эти двое выглядели так, словно только что увидели привидение.
"Может быть, так оно и есть", - подумал Джек.
Он вышел из лифта на пятом этаже и направился по коридору.
Его сразу же коснулся знакомый запах. Слабый. Приторный.
Свежая кровь.
Рэнди Элиот оторвался от стены. Он всегда носил хорошую одежду, как телевизионный детектив. Но сегодня ночью его лицо не соответствовало прекрасному костюму, сшитому на заказ. Лицо Рэнди Элиота выглядело разбитым.
– Ты никогда не видел ничего подобного, - вот и все, что он сказал.
– Кто сообщил об этом?
– поинтересовался Джек.
– Старик из соседнего крыла. Сказал, что услышал скулеж и какой-то шум. Управляющий открыл нам дверь.
Джек осмотрел дверной косяк. Предохранительная цепочка была сломана.
– Все верно, - подтвердил Рэнди.
– Заперто изнутри. Мы взломали ее, чтобы попасть внутрь. Преступник вылез через балкон.
Джек посмотрел на цепь, затем на Рэнди.
– Но мы на пятом этаже.
– Преступник, должно быть, спустился по веревке. Он ушел через стеклянную дверь, через балкон. Это все, что я знаю.
Квартира была необычной, без беспорядка. Это напомнило ему о Веронике, и он понял почему. На стенах висели картины в рамках - пастельные и акварельные, оригиналы. Джек понял, что это художница или связана с этим. Многие картины выглядели первоклассно.
По короткому коридору заплясали вспышки. Техник крутил ручку слайдера, щурясь от яркого ультрафиолетового света. Он ничего не сказал, когда Джек вышел на балкон.
"Пять чертовых этажей", - подумал он, выглядывая из-за перил.
Еще двое техников заняли места внизу, чтобы проверить, нет ли следов на мокрой земле. Весь день шел дождь. Преступник либо спускался с балкона на балкон, либо использовал веревку, а потом каким-то образом ее отцепил. Джек попытался представить себе это, но увидел только движущиеся пробелы.
Рэнди провел его обратно по крылу. В этом месте было "что-то особенное". В любом месте преступления это было, мистическая атмосфера проецировалась на восприятие исследователя. Внутри у Джека все сжалось, он почувствовал что-то вроде статического электричества на своей коже. Он понял это еще до того, как увидел. Ощущение было повсюду.
– Там, - сказал Рэнди.
– Я подожду, если ты не возражаешь.
Другой техник в красном комбинезоне с каменным лицом снимал спальню на модифицированный фотоаппарат "Никон". Вспышка сверкнула, как молния. В воздухе витала свежая кровь и странно чистый запах. Джек почувствовал, что здесь смерть. "Заходи".