Инфер 11
Шрифт:
Не осталось ничего кроме двух фигур, костерка с котелком и схемы этажа на песке.
…перестав чистить картофелину, старик удивленно моргнул, наморщил и без того морщинистый лоб, чуть наклонился ко мне и спросил:
— Как-как? Почему ты не хочешь воткнуть нож в спину спящей девушки в третьей комнате? Повтори-ка, пацан…
Опустив голову, я едва слышно ответил:
— Стыдно…
— Как-как?
— Стыдно!
—
— Ну… потому что нечестно. Она же спит…
— Еще и голая — напомнил старик и я опять опустил полыхнувшее жаром лицо.
Он так подробно описал её наготу…
— Так не пойдет, пацан — старик с осуждением покачал головой и вернулся к чистке картошки — Ты взял и сделал ее важной для себя…
— Это ты её так… описал… как лежит, что там видно у неё…
— Да — он кивнул — Убивать людей — не куклам пластиковым руки-ноги отламывать. Люди живые. Настоящие. Часто беззащитные. Лежат себе в постели и сладко спят, а ты стоишь с ножом над кроватью и готовишься оборвать их жизни — даже не предупредив.
— Да! Стыдно!
— Стыдно… забудь уже это слово. Убей в себе стыд. Любой. Навсегда. А пустоту замени принципами, которым не изменяй никогда.
— Почему?
— Потому что через эти эмоции тобой можно будет управлять, пацан — ответил старик и уронил очищенную картофелину в стоящий перед ним контейнер с водой — Через любые эмоции тобой можно управлять — главное знать как. И поверь — есть те, кто это делает профессионально. Была бы стыдливая клуша вроде тебя — и манипулятор всегда найдется.
— Я не клуша!
— Не клуша? Ну вот не ударил ты ножом. Она что-то почувствовала, открыла глаза — а над ней ты с ножом. Она туту же состроит испуганное жалостливое лицо, скривит губы, по щекам мгновенно побегут слезы… и пока ты там собираешься с силами чтобы преодолеть свой гребаный стыд, она нащупает под подушкой пистолет и вышибет тебе твои стыдливые мозги, угваздав ими старые обои!
— У нее был пистолет под подушкой?! Ты не говорил!
— А это неважно что у нее под подушкой — ей главное забраться не туда, а в твой мозг. И если дашь ей шанс — она это сделает. И другие тоже. Весь мир делится на манипуляторов и жертв. Манипуляторы вещают с экранов, а жертвы сидят и послушно эмоционирует в ту сторону куда скажут — праведный гнев, возвышенные чувства… их месят как тесто, мнут как пластилин… Почему? Потому что они и есть напичканное эмоциями тесто. С рождения детей воспитывают так, чтобы они верили в добро, никогда не поступали плохо, не били в спину и вообще не били первыми, чтобы широко улыбались незнакомцам, доверяли правительству, зная, что оно действует исключительно им на благо…
— Мне тоже говорили не бить первым, но давать сдачу, если кто ударит.
—
— Да.
— Хорошо. А теперь бери в руку воображаемый нож и бей в спину бухой подружке наркодилера… И думай быстрее, пацан, думай быстрее! Они не будут спать вечность пока ты там бродишь и решаешься на убийство — старик указал глазами на стоящие чуть в стороне песочные часы «пятиминутки» — Когда упадет последняя крупица песка — ты умрешь, а они будут жить. А лучше бы наоборот, верно? Думай быстрее, пацан, думай глубже!…
— Думай быстрее, пацан, думай глубже — повторил я эти слова спустя столетия после его смерти и глядя на его черный песчаный памятник — Думай быстрее… ладно… ладно…
— Сеньор! — я посторонился, позволяя Хорхе выйти на крышу — Самогона хлебнете?
Я покачал головой и усмехнулся:
— Не-а…
— Да тут никак без глотка или двух. Я ведь только понял чего там эти жуки напесочили — это ж жизни и жизни в крови и дерьме. Мерде! И так раз за разом! Хлебни самогону, сеньор! Хлебни!
— Я в порядке, Хорхе — улыбнулся я и мутный экран на стене ожил:
— Хочешь знать свое будущее? Это легко! Запишись онлайн и пройди нейропрогнозирование! Основано на твоем прошлом, но покажет будущее! Узнай свое будущее за смешную цену и получи возможность изменить его! Нейропрогнозирование от научного кластера Воркута-7!
Хорхе дернулся и фляга в его руке плеснула самогоном на песок:
— Что за хрень?!
Усмехнувшись, я взглянул в прохладный сумрак зала:
— Нашли?
— Нашли! — он часто закивал — Ящик стальной и там же еще пару штук. Рэк с Ссакой уже тащут. А те доходяги седые так и валяются на полу в ступоре. И Зуброс статуей застыл — только не песчаной. Но я их понимаю — ты ведь как живой бог, Оди… все эти годы они читали твою судьбу на песке… Мерде! Можно я хлебну самогона? Мне надо!
— Хлебну — кивнул я — Один глоток. И готовимся к отходу…
— Спасибо, сеньор! Вот же, а? Вот же…
— Помолчи — велел я и Хорхе послушно умолк, занявшись медленным сцеживанием полноценного глотка из горлышка фляги.
А я смотрел на лазурный горизонт, прислушивался к шагам за спиной и думал.
Почему?
Почему я все еще не вижу врага, хотя полностью выдал себя, прибыв на явно по машинному обозначенную особую территорию. Да и не могли они не приглядывать за небоскребом.
Так почему я и мои бойцы еще живы?
Тут хватило бы одного прицельного удара ракеты — которая разглядит меня и через бетонный козырек. Один шлепок — и нет проблемы. Острая опасная заноза выдернута.
Да тут хватило бы и небольшого роя боевых дронов. И это в принципе допустимый максимум для атаки — если применить что-то посерьезней, то древняя башня может и сложиться, образов здоровенную железобетонную гору на мелководье. И этим самым лишит Управляющих шанса убедиться в моей стопроцентной гибели. Им придется высылать на руины боевые отряды в придачу с инженерными бригадами, чтобы разгрести обломки и отыскать волнующую их дохлятину. Дело небыстрое. И местные рыбы тоже медлить не станут, сожрав всю органику что будет плавать вокруг. Как потом убедиться, что Оди действительно сдох?