Инфер 11
Шрифт:
— Еще одно совпадение — пробормотал Зуброс и прямо на моих глазах начал покрываться крупными каплями пота, а рука с протянутым предметом едва заметно задрожала — Прикоснись к шару, безымянный путник. Прошу тебя.
Не обратив внимания на зазвучавшие в его голосе особенные и чуть ли не торжественные нотки, я еще раз оглядел предмет, скривился и спросил:
— Это у вас норма — предлагать гостям пощупать сокровища из жопы? Что это такое вообще?
— Средоточие глубокой древности…
— Странно ты о своем анусе отзываешься, старик… и зачем мне это трогать?
— Таков первый главный нерушимый приказ —
— И как он звучит?
Старый ветеран ответил мгновенно:
— Если к дверям башни однажды подойдет мужчина путник и потребует пропустить его на крышу, то как бы он не выглядел, что бы он не говорил и какую бы хулу не насылал на наши головы, мы обязаны позволить ему прикоснуться к Хрустальному Обету… а дальше все прояснится само собой. Мы свято чтим и исполняем древние нерушимые приказы. И сейчас ты видишь перед собой одну из наших величайших святынь…
— Вытащенную из потной жопы — пробурчал Рэк и поднялся. За пару шагов сократив дистанцию, он подозрительно оглядел ладонь с хрустальной хренью, шумно принюхался и, дернув щекой, прикоснулся пальцами к бугристому темному боку. Хрустальная хрень никак не отреагировала. Рэк разочаровано хрюкнул и отступил. Следом с тем же результатом попробовала Ссака, за которой уже нетерпеливо переминался Хорхе, не скрывая азартно блестящих глаз. На его прикосновение хреновина отреагировала точно также — никак. Каппа зевнул и подтянул к себе тарелку с недоеденной похлебкой. Все снова взглянули на меня. Задумчиво почесав бровь, я спросил:
— А если я не стану трогать эту штуку из жопы?
— Не из жопы! — не выдержала официантка, сердито нахмурившись — Это наша святыня! Хрустальный Обет!
— Каждый волен давать имена своим анальным камням — буркнул я — Так что если я не хочу трогать эту штуку:
— Тогда мы не позволим тебе войти в башню и уж точно не позволим подняться на её вершину — спокойно ответил Зуброс и переложил предмет из одной ладони в другую, а уставшую руку опустил — Мы костьми поляжем, но не пропустим туда наверх никого. Никогда. Таковы наши обеты. И мы чтим их и готовы платить за их соблюдение кровью, незнакомец.
— Ты сказал «еще одно совпадение», когда я спросил зачем ты гранату в жопе хранишь. О чем ты?
— Речь того самого будет колка и язвительна как стальные пылающие шипы колючей проволоки протягиваемой через сердце и жопу разом — ответил Зуброс и Ссака, не сдержавшись, сначала хрюкнула, а потом заржала, стуча ладонью по столу.
— Это же прямо о тебе, босс! Вот прямо о тебе!
Глянув на наемницу, я тяжело вздохнул:
— Давай обойдемся без поглаживаний хрустальных шаров, Зуброс? Я максимально незаметно впихну в потную щель меж твоих ягодиц стопку золотых пластин, а ты глухой ночью незаметно откроешь двери и впустишь нас. Официантку возьмешь в долю. Я постою там наверху чуток, потом спущусь и больше ты меня скорей всего никогда не увидишь. Я бы сказал «точно никогда», но что-то в последнее время жизнь швыряет меня из стороны в сторону… так что скажешь, Зуброс? Хочешь стать резко богаче? Говорят чем больше у тебя золотых пластин тем хер длиннее и машина больше… а?
Вместо ответа он сделал ко мне шаг и ткнул рукой с лежащей на ней хреновиной. Вздохнув еще тяжелее, я
Вытянув руку, я коснулся пальцами хрустального предмета. Секунда. Другая. Я уже облегченно вздохнул, официантка разочарованно выдохнула и… шар издал хрустальный перезвон и налился ярким пульсирующим желтым сиянием. Одновременно с этим откуда-то со стороны древнего небоскреба донесся точно такой же перезвон.
Вот дерьмо…
Намертво сжав пальцы вокруг хрустальной хрени, старый ветеран склонился передо мной в низком поклоне, едва не боднув лбом палубу:
— Добро пожаловать в свои владения, великий колдун Белой Башни! Добро пожаловать домой!
Рядом с ним согнулась в три погибели официантка, бормоча примерно то же самое.
Откинувшись на спинку скамьи, я швырнул за борт особо крупный хлебный шарик и с шумом выдохнул:
— Вот же хрень…
Зажатый в ладони ветерана предмет задрожал, заставил его испуганно разжать пальцы и выронить ожившую хрень на доски палубы. Не успела охнувшая женщина потянуть руку за святыней, как овальный предмет с щелчками раскрыл звенья опутывающей его серебряной сети, превратил их в многочисленные конечности, упер их в пол и деловито приподнялся, превратившись в жука. С еще одним щелчком на спине открылась щель, оттуда вылезли прозрачные крылья с радужным отливом, и хрустальная тварь взлетела, поднялась под крышу навеса и там закружив, наворачивая круги у меня над головой и продолжая светиться. Подняв лицо, я посмотрел на летающую надо мной жопой и велел:
— Рэк, дробовик.
— Ща!
— Не надо! — вскрикнула официантка, умоляюще складывая ладони и не сводя глаз с летающего жука — Это чудо!
— Это идентификационный дрон — проворчал я, поднимаясь на ноги — Раньше богатеи заселяли стаями таких свои летающие острова и пентхаусы Небесных Башен. И в его жопе должно быть несколько граммов мощной взрывчатки… Ну что? Теперь мы можем подняться на крышу?
— Конечно, великий колдун Белой Башни! Конечно! — заверил меня медленно выпрямляющийся Зуброс — Как пожелаешь!
— Первый нерушимый приказ мы слышали — сказал я, глядя на свое отражение в до зеркального глянца отполированной стене поднимающей нас лифтовой кабины — А какой второй нерушимый приказ? Ведь раз есть первый, то…
— Второй нерушимый приказ — если Хрустальный Обет подаст свой глас — тут же заговорил Зуброс, стоящий в углу просторной кабины, легко вместившей нас всех вместе с оружием и попутчиками — Гласит — не чинить препятствий и незамедлительно препроводить гостя в пределах башни туда, куда он пожелает, будь то ее затопленные подвалы или вершина. При этом не задавать ему вопросов и не болтать вообще пока он сам не спросит. Проявлять максимальное уважение.