Инфекция
Шрифт:
— Но они могут поиграть на заднем дворе, — предложил он.
— Том, если бы ты сам посидел здесь с ними каждый день после начала эпидемии, то понял бы, что они как дикие зверята и им нужно больше пространства. Ты не можешь держать детей взаперти в такой прекрасный день. Они скоро весь дом развалят. Я это по своему опыту знаю.
Энн сдержала улыбку, наслаждаясь их игрой. Она знала, что он подчинится ей. Так было всегда. Он действительно любил ее больше всего на свете и, поворчав, всегда делал, что она скажет. Энн была из тех людей, кто учит других, как водить, как парковаться, как вести себя с детьми на публике. Однажды она ввязала своего
— Похоже, ты не поняла, что я говорю, — нахмурившись, сказал ее муж.
Она прищурила глаза. Он не играл. Он был серьезен. Что ж, пусть будет так. Если уж дошло до этого, все руководство она возьмет на себя. Она может быть очень и очень настойчивой.
— Иди, Том. Будь мужчиной.
— Ты хочешь, чтобы я пошел?
— Не ходи, папочка, — неуверенно сказал маленький Том.
— Не говори ни слова, — предупредила его Энн тихим, настойчивым голосом. Все погрузились в молчание. В доме вдруг нависла напряженная атмосфера. Она радостно продолжила, — Ваш отец сегодня не работает, поэтому сможет помочь мне по дому. — Она посмотрела ему в глаза, подзадоривая его. — Хорошо, дорогая, я пойду, разберусь с той проблемой в парке.
Большой Том выскочил из кухни и вернулся с дробовиком в руке. Дети смотрели на него в ошеломленном молчании. Только маленький Том с трудом сдерживал всхлипы.
— О, Том, только не надо изображать из себя Рэмбо, — сказала она. — Это всего лишь глупые подростки. Я уверена. Просто поговори с ними построже, чтобы они ушли и больше не возвращались.
Большой Том зарядил дробовик, с почти презрительной усмешкой, часто моргая. Ей показалось, что он напуган, и это смутило ее. Она видела Большого Тома напуганным только в день их свадьбы и в день рождения их первенца.
— Окей, я иду, — сказал он.
Энн задрала голову в потолок, чуть не смеясь, и сказала, — Так я и говорила.
— После моего ухода заприте двери.
Она помахала ему в след, тут же переключившись на свои дела. Днем Энн никогда не запирала дверь, и не собиралась делать это сейчас. Если бы ей пришлось запирать дверь, она бы не жила в этом районе.
Когда Большой Том ушел, ее начали терзать смутные сомнения. Тоненький голосок шептал, «Верни его». Но она подавила его, погрузившись в свои бесконечные домашние хлопоты, которыми занималась круглосуточно семь дней в неделю. Она вымыла посуду, высушила и расставила по местам. Достала из печки пирог, поставила остывать. Большой Том любил ее пироги, и она чуть не рассмеялась, вспомнив, как он обычно поедает их. Он вернется, испытывая неловкость за свой испуг, она ничего ему не скажет и поставит перед ним большой кусок пирога со стаканом холодного молока. Она попыталась дозвониться до своих подружек, чтобы высказать им все свои соображения, но с линией по-прежнему были проблемы. Около полудня, сделав детям бутерброды, она начала беспокоиться уже всерьез.
Сев за кухонный стол, дети с угрюмым видом стали есть свой ланч. Маленький Том механически жевал бутерброд, глядя на мать большими, полными слез глазами. Подбородок его подрагивал.
— Где папа? — требовательным тоном спросил Питер.
Эллис прекратила жевать. Маленький Том всхлипнул и потер глаза. Энн, выглядывая в окно, хотела знать то же самое и понимала, что дети сейчас смотрят на нее.
Секундное
— Папа пошел погулять с Эйсером, — сказала она.
Она постояла, потом взяла телефон и попробовала позвонить ему на мобильный, но все линии были заняты. Попробовала еще раз. И еще. Безрезультатно. Все время тот ужасный сигнал «занято», указывающий на сбой системы. Дети пристально смотрели на нее с тревогой.
Ей показалось, что Питер понимает, что происходит. Может даже лучше чем я.
— Ха! — сказала она. Зазвонил телефон.
Из гостиной раздался рингтон Большого Тома, Лео Сайер и Уиглз поют хором «You Make Me Feel Like Dancing».
Энн бросила трубку, смачно выругавшись. Это было в его стиле. Он постоянно забывал брать с собой свой мобильный.
— Где папа, мам? — настойчиво спросил Питер.
— Отправляйтесь по комнатам, — сказала она.
— Я хочу папочку, — завыл маленький Том.
Эллис всхлипывала, закрыв лицо руками.
— Где папа? — спросил Питер.
— У меня появилась лучшая идея, — сказала Энн. — Давайте, вставайте. Все идем со мной.
— Куда мы идем? — спросил Питер.
— Вы идете к нашей соседке Труди, а я пойду за вашим отцом. Вы рады?
Питер кивнул, заметно успокоившись.
— Тогда вперед, солдаты, — скомандовала она. Она нагнулась вытереть маленькому Тому слезы бумажным полотенцем. — И ты тоже, здоровяк. Только сперва допей свой сок.
Дети встали с кресел, и надели обувь. Питер помог младшему брату, а Энн помогла Эллис. Энн заметила, каким взрослым стал Питер в свои семь лет, и с трудом сглотнула, внезапно почувствовав комок в горле. На улице стоял прекрасный, солнечный день. Энн зажмурилась от солнечного света, потом осмотрелась на предмет угрозы, но окрестности выглядели так же, как и всегда. Воздух был наполнен звуками далеких сирен, но здесь на окраинах ничто не вызывало тревоги. Просто зеленые газоны, ухоженные дома, и красивое голубое небо. Только людей не было видно. Вероятно, все были на работе, или сидели дома и смотрели новости. Даже маленький Том оживился, и ей пришлось взять его за руку, чтобы он не отвлекался. Он достиг того возраста, в котором его очаровывало все, напоминающее камень.
Она перевела детей через улицу к дому Труди и позвонила в дверь.
Глухой голос ответил, — Кто там?
— Труди, это я.
— Энн?
— Открой, Труди.
Дверь открылась, и Труди Мартсон выглянула, посмотрев сначала на них, потом вокруг, на тротуар и противоположную сторону улицы.
— Все в порядке, Энн?
— В полном порядке, — ответила Энн, с трудом сдерживая желание повернуться и посмотреть туда, куда смотрит Труди. — Послушай, подруга, можешь присмотреть за малышами, пока я поищу Большого Тома в парке?
Труди открыла пошире дверь, показывая свое изможденное лицо. — Боже, с ним все в порядке?
Энн мрачно улыбнулась. — Вряд ли будет, когда я ему все выскажу.
Голос соседки внезапно стал пронзительным, — О чем он думал, выходя сегодня на улицу?
Энн моргнула. — Да, неважно. Мне нужно привести его домой. Присмотришь за детьми?
— Извини, но я не могу. Хьюго совсем плох. Метался все утро. Кричал в коме. Мне нужно присматривать за ним.
— Ты знаешь, что мы все молимся за Хьюго, Труди. Если он мечется в кровати, значит, скоро очнется. Если он кричит во сне, это уже не кома. Поверь, я была медсестрой до появления Питера. Они все скоро очнутся. Мы надеемся на это.