Инфекция
Шрифт:
— …под моим руководством. И если я не потеряю сознание, а я очень надеюсь, что этого не произойдет, все у тебя должно получиться, — Антон говорил через силу, это было заметно. Он уселся прямо на землю, опершись спиной на крыло машины и откинул голову. — Пора начинать. Иначе, боюсь, мы парня потеряем. Фил, ты как?
Легкий стон был ему ответом, но вместе с тем говорил о том, что мальчишка еще жив. Он сидел, прислонившись к соседнему дереву, закрыв глаза, с гримасой боли на лице и периодически постанывал. Даже обезболивающее не помогало, хотя Максим дал ему две таблетки «кеторола», не взирая на возможные последствия воздействия столь сильного анальгетика на юный организм.
— Надо его перенести
Егор с Максимом подошли к Филиппу и попытались его приподнять. Его глаза сразу же раскрылись от боли, и он закричал. Для этой группы людей детский крик прозвучал сто крат ужаснее, чем все крики, звучавшие рядом с ними всего несколько дней назад, крики людей, умирающих и чувствующих, что их конец ближе. Катя коротко пробормотав извинения отошла в сторону, и, судя по звукам, донесшимся из-за машины, ее вытошнило. Егор до крови закусил нижнюю губу, но, похоже, даже не заметил этого. Даша уже несколько минут сидела в машине, прижимая к себе собаку и глядя испуганно наружу сквозь стекло. И ее, и собаку Ольга благополучно закрыла в автомобиле, опасаясь, что они могут случайно помешать в ответственный момент.
— Что вы стоите? — Антон попытался крикнуть, но из его горла вырвался только стон, мало отличавшийся от того, который издавал мальчик. — Вам придется его перенести. Всего лишь несколько шагов. Потерпи, Фил. Ради Бога, потерпи.
Они с громадным трудом, стараясь не потревожить мальчика (слава Богу, он лишился сознания), перенесли его чуть ближе и положили на чистое одеяло, расстеленное Ольгой прямо на земле. Максим наклонился над ним и долго внимательно смотрел изучающим взглядом. Затем положил два пальца на сонную артерию Филиппа и прощупал пульс.
— Его сердце к счастью бьется. Но… Я, конечно, не врач, но мне кажется, что сердцебиение у него становится слабее.
— Теперь надо будет действовать быстро, — Антон, не взирая на свою рану, которая вновь кровоточила, переместился ближе к лежащему мальчугану и окинул его внимательным взором. — Максим прокали скальпель на огне.
Он внимательно смотрел, как пламя огня от зажигалки охватило сталь. Подержав его с полминуты, Макс убрал зажигалку в карман и слегка подул на лезвие, словно желая его остудить.
— Теперь делай надрез вот здесь, — опираясь на здоровую руку, Антон показал место на животе, чуть выше и в сторону от лобка. Казалось, он даже не обратил внимание, что его рана снова кровоточила. Сейчас все его внимание занимал мальчишка. — Очень прошу тебя, не бойся. Просто режь.
Максим набрал в грудь побольше воздуха и на выдохе опустил скальпель и сделал надрез в соответствии с указаниями Антона. Человеческая плоть неожиданно легко подалась под острым как бритва ножом хирурга. Края по линии надреза разошлись в стороны, обнажая зияющую щель. Максим слегка покачнулся, но скальпель из рук не выпустил. Весь мир для него сузился до этого единственного разреза. Он еще никогда не резал живого человека, и это новое, доселе неизведанное, ощущение вопреки ожиданиям, придало ему сил. Он видел только собственную руку, сжимавшую нож и вторую, пытавшуюся чуть раздвинуть края раны.
— Хорошо начал, — подбодрил его Антон, — все правильно, молодец. А теперь помоги мне увидеть его аппендикс. Это отросток кишечника, который сильно воспалился и увеличился в размерах.
— А поточнее нельзя узнать, как он выглядит? — Максим был готов взорваться. Чрезмерная ответственность за жизнь мальчика, которую он ощущал каждой порой пот, который заливал ему глаза, несмотря на прямо-таки героические усилия Ольги, вынужденной взять на себя обязанности ассистентки и беспрестанно протиравшей
— Смотри слева. Слева от тебя! — Антон говорил с надрывом в голосе, выдававшим его волнение. — Ты должен его увидеть.
— Ребята. Максим, — ни тот, ни другой не придали этому голосу значения; они оба были мыслями в процессе.
— Макс! — Ольга взглянула на него, но он снова не обратил внимания.
— Попался! Ублюдок попался! Вот же он, — в пылу операции он не заметил, что уже и Антон отвлекся, перестал подсказывать и отвернулся. — Ну, теперь ты не уйдешь…
— Максим! — Ольга не сорвалась на крик, но Макс внезапно дернулся, словно получил пощечину. Он поднял глаза и недоуменно посмотрел сначала на Антона, а потом на девушку, не понимая, почему они его останавливают.
— Не надо, дружище, — Антон, превозмогая собственную боль, отполз в сторону и снова оперся спиной о ствол дерева, но перед этим ободряюще похлопал Макса по плечу.
— Я не понимаю…
— Он мертв, — голос Антона не выражал никаких эмоций, он просто сказал, констатировав факт. — Уже три минуты.
Максим огляделся вокруг, еще до конца не осознав, что же произошло. Затем перевел взгляд на свои руки — они были в крови и все еще сжимали скальпель. Резким движением он воткнул его в землю и уперся руками в колени, все еще сидя на земле. Ему хотелось либо разрыдаться, либо испустить вопль, подняв голову к небу, которое продолжало безучастно наблюдать за всем, что творилось внизу. Наконец, он предпочел второй вариант, и крик, полный боли и отчаяния, крик до хрипоты рванулся ввысь. Однако он уже не мог ничего изменить, и все осталось по-прежнему. Максим прекратил кричать, лишь почувствовав, что его голосовые связки сейчас разорвутся. Открутив пробку со второй бутылки водки (для дезинфекции прихватили две, а успели использовать лишь одну и то не целиком), он поднес горлышко к губам и сделал несколько глотков, словно не замечая, как спирт обжигает горло.
Он поднялся на ноги, сжимая бутылку в руке. После второго затяжного глотка его уже слегка покачивало. Ольга сделала попытку пойти за ним и уже открыла рот, чтоб его окликнуть, но Антон мягко остановил ее и просто покачал головой — Максиму необходимо было побыть одному. Сейчас главное было, чтобы он не начал винить себя в смерти мальчика. Остальным оставалось только ждать.
— Антон, ты не чувствуешь ничего в воздухе? — Егор внезапно принюхался, насторожившись. — По-моему горелым воняет.
— Да. Ветер сменился. Раньше он дул от нас к городу и относил дым с пожарища в другую сторону. Теперь же дует прямо на нас. Я не хотел говорить про пожар. Сначала это было не важно — если бы ветер не сменился, мы бы огонь даже не увидели. А потом стало просто не до того.
— Что будем делать теперь? — Ольга решительно вклинилась в разговор, за ее спиной с испуганным видом стояла Катя, прижимая к себе Дашу. — Надо ведь уходить…
— Знаю. Но у нас есть в запасе довольно много времени. Дадим Максиму побыть одному… У него на руках умер совсем еще ребенок. Не каждый врач спокойно сможет через это пройти, а обычный человек тем более. Будем ждать… Твое мнение, Егор?