Инфекция
Шрифт:
Вскоре она снова шла, уже почти не чувствуя боли в поврежденных ногах. Одна кроссовка уже лишилась подошвы, и с выражением омерзения на лице, Юля сняла кроссовки и дальше пошла босиком. С удивлением она обнаружила, что так идти даже немного легче — кроссовки больше не натирали ей ступни, а асфальт, нагретый солнцем в первой половине дня, пока она спала, приятно согревал измученную кожу. Девушка только укорила себя, что не додумалась снять кроссовки гораздо раньше. Конечно, изнеженной предыдущим образом жизни, ей не совсем удобно было и босиком идти по все-таки жесткому асфальту, но у нее была возможность постоянно сходить с дороги и идти по траве, растущей на обочине.
Наконец,
Она шла уже весь день. Мерзкий моросящий дождь навевал скуку. Приближалась ночь, и пора было задуматься о ночлеге. Сойдя с дороги, Юля подошла к ближайшему дереву и, прислонившись к нему спиной, готова была погрузиться в сон, когда нечто привлекло ее внимание. Неподалеку была навалена куча веток. Словно кто-то специально для нее готовил хворост (мысль о том, что она не сумеет разжечь костер, не пришла ей в голову), только ветви все были зеленые, и, судя по всему, сорваны были совсем недавно. Девушка сильно удивилась бы, если бы узнала, что в настоящий момент находится рядом с могилой собаки, которая погибла совсем недавно в схватке с волком, вступившись за Павла. Юля даже не подумала о том, что ее недавний спутник, может быть совсем рядом. Она вернулась к дереву, и в этот момент слух ей резанул громкий волчий вой совсем неподалеку. Поблизости находился хищник, а, может, и не один. Завертев головой по сторонам, Юля никого не увидела, но от этого ей не стало легче. Судя по вою, зверь или звери были совсем рядом. А у нее из средств защиты был только пистолет, из которого она даже ни разу не стреляла.
Однако наличие оружия в любом случае было лучше, чем его отсутствие. Порывшись в своем рюкзаке, она достала пистолет и сняла его с предохранителя, обнаружив его под стволом. Теперь самым главным было случайно не нажать на курок, чтобы не подстрелить саму себя, эта проблема стала бы в настоящий момент просто неразрешимой.
Услышав неподалеку звериный рык — волк успел почти бесшумно подобраться к своей жертве на расстояние последнего прыжка — Юля резко развернулась в его сторону и вскинула пистолет. Но было уже слишком поздно — слишком близко подкрался зверь. Время для девушки разбилось на доли секунды, каждая из которых растянулась словно в замедленной съемке. Она как будто со стороны видела прыжок зверя, его раззявленную пасть и капающую с клыков слюну. Ее уже ничто не могло спасти, но тут в наступающей ночи раздался резкий треск автоматной очереди.
Если бы кто-нибудь его спросил, по какой причине он вернулся, Павел не нашелся бы с ответом. Он не смог бы объяснить, что заставило его остановиться и повернуть обратно, может, внутренний голос, может,
Волк странно дернулся в бок, снесенный с траектории прыжка несколькими попавшими в цель пулями и грузно свалился на землю. Можно было не приглядываться, чтобы понять, что он не дышит. Девушка стояла на своем месте и не реагировала на происходящее, словно и не замечала ничего вокруг. Затем она повернула голову и посмотрела на своего спасителя.
— Павел?
Он смог только кивнуть. К вечеру его самочувствие сильно ухудшилось, и сейчас он с трудом стоял, опершись рукой на ближайший ствол дерева.
— Паша, с тобой все в порядке?
Юля подошла к парню, который в очередной раз спас ей жизнь и внимательно всмотрелась в его лицо. От ее внимания не укрылось плохое состояние «спасителя». Поэтому первым делом она положила руку ему на лоб. Не надо было быть семи пядей о лбу, чтобы и без этого догадаться о болезни мужчины. Его трясло как осиновый лист на ветру, лоб покрылся бисеринками пота, он выглядел так, словно прямо сейчас собирался упасть, чтобы уже не подняться. Подбежав к своему рюкзаку, Юля выудила из недр аптечку, в которой к счастью оказался аспирин. Заставив парня проглотить пару таблеток, она помогла ему улечься под дерево, где недавно сама сидела, и где до этого — она, правда, об этом не знала — сидел и Павел.
— Ну и как тебя угораздило заболеть? — девушка забыла, по крайней мере, на время, что собиралась прикончить своего спутника.
— Не знаю, — тихий хрип без всякого выражения, словно шелест листьев на ветру. — Под дождь попал… недавно. Вот и подцепил… воспаление легких… И горло болит…
— А ты уверен, что это что-то привычное?
Он с трудом повернул голову и посмотрел на стоящую перед ним на коленях девушку. В его взгляд даже вернулась некоторая осмысленность.
— Думаешь, это та самая инфекция, которая убила человечество? Вряд ли…
— Почему ты так считаешь? Чувствуешь ты себя как?
— Чувствую себя, конечно, чертовски плохо. Но, как сказал кто-то из писателей, «слухи о моей смерти сильно преувеличены»… Ты сама как? И что ты вообще здесь делаешь? Решила хищников покормить?
— А что мне, по-твоему, следовало делать? Сидеть в этой Богом забытой деревне по соседству с каким-то ненормальным стариком? Ты ушел и бросил меня одну!
— Ты сама захотела остаться…
— Нет, я просто не хотела идти за тобой как послушная овечка. Куда ты, туда и я. Не хочу я так!
— А чего же ты хочешь?
— Я с самого начала хотела, чтобы мы вместе принимали решение, чтобы мы в любой ситуации советовались…
— Если бы так и было, мы бы до сих пор, наверное, сидели в Ростове… Вспомни, как ты не хотела уходить из города…
— Да, не хотела. И сейчас бы там спокойно себе жили.
— Летом? В городе, в котором сейчас электричество уже в любом случае отключилось? Да ты бы уже в первый день сошла с ума только от страшной вони… Ты представляешь, сколько сейчас трупов разлагаются в городе, где было несколько миллионов жителей?