Индотитания
Шрифт:
— И что ты ему ответила?
— Таким нудным соплякам надо отвечать не словами, а делом. Иначе не поймут. Потому я неожиданно врезала ему ногой в пах, и после этого поинтересовалась, какие методы ведения войны лучше. Особенно для проигравшей стороны.
— И что он ответил?
— Ничего. И еще долго не ответит. Но, думаю, до него дошло. Последний раз, когда я его видела, он прикладывал к ударенному месту холодный булыжник, предполагая, что камень облегчит его мучения.
— Н-да, — задумчиво протянул Зевс. — Все
— Отец, — сказал Гефест, — у тебя решающее право голоса. Этого достаточно. Да и проблема не является слишком важной. Предлагаю быстро разобраться с ней и разойтись по делам.
— А ведь ты прав! — воскликнул Зевс. — Ну-ка, Гермес, продолжай.
Инды, ничего не понимавшие в этой жизненной гуманоидной чепухе, сидели молча и терпеливо ждали. Наконец Гермес объявил:
— Первым рассматривается дело Диониса!
Дионис встал и издевательски раскланялся на все четыре стороны (в том числе и куретам). Гермес спросил:
— Какие будут предложения?
— Взять и расстрелять! — грянул вдруг чей-то трубный бас.
Весь театр вздрогнул, а Аполлон чуть не свалился с кресла. Пошарив глазами по террасам с лавками, Гермес остановил свой взгляд на хоботе Ганеши и понял, от кого поступило предложение. Он обратился к индской трибуне со словами:
— Нашим индским союзникам хочу заметить, что акустика в чаше театра очень хороша, поэтому в дальнейшем нечего так орать! Вы не у себя дома.
— Простите, — извинился за Ганешу Вишну. — Он, знаете ли, военный.
— Ну и что? — спросил Аполлон. — Если ему хочется крикнуть, пусть вставит хобот себе в ухо или еще там куда и орет, сколько захочет!
— Он орет не хоботом, — пояснил Гермес. — Он орет ртом.
— Да-а-а? — удивился Аполлон. — Зачем же ему тогда хобот? По деревьям лазить?
— Это к делу не относится, — сказал Гермес. — А уважаемой индской делегации хочу сообщить, что суд над Дионисом — наше внутреннее дело, так как с Брахмой данный вопрос уже давно урегулирован. Поэтому не надо делать предложений с вашей стороны. Мы сами разберемся.
— Вот-вот, — подал голос Дионис. — Прошу учесть, что во время предварительного следствия я целый месяц отсидел на хлебе и воде в пещерах. Надо засчитать этот срок. И еще к нему нужно прибавить три года, проведенные в компании этих алкоголиков — Кришны и Духа. Я, конечно, люблю выпить, но чтобы так, как эти два ханыги?! Бр-р-р, до сих пор мутит.
— Так что с ним делать? — спросил Гермес.
— Может, это и внутреннее дело, — заметила Гера, — но к умным словам всегда надо прислушиваться. Даже если они приходят со стороны. Поэтому я за то, чтобы расстрелять этого негодяя!
— Дважды! Из реактивного бомбомета! — опять рявкнул Ганеша, но в этот раз тише.
Зевс недовольно покосился в сторону индской скамьи и ворчливо сказал:
— Вам
— Ничего страшного, — успокаивающе произнесла Гера. — Новое настрогаешь. Ты у нас специалист известный.
— Так, хватит трепаться, — громко приказал Зевс. — Сколько он там сидел без алкоголя? Месяц? Пусть еще три посидит. Если потом опять пить станет, закодирую в пещеры лет на десять! Все. Это мое решение. Следующий!
Гермес многозначительно посмотрел на Диониса, и тот, тяжело вздохнув, сел на скамью.
— Надо же, еще три месяца не пить, — сказал он тихо, обращаясь к Прометею. — Ну как же это возможно в публичном доме?
— Я тебе сочувствую, — ответил титан. — Слушай, неужели этот красавчик Аполлон настолько туп, насколько о нем складывается впечатление?
— Ха, — заржал Дионис. — В мире не бывает совершенства. Если ты красив, не значит, что умен. Ну, рисовать он умеет. Ну, поет неплохо и на лире бренчит. И что дальше? Спроси его, что такое альтруизм, и он расплачется от непонимания. Именно расплачется. Другой бы от непонимания в морду дал. А он — нет. Ты, например, сможешь в морду дать?
— Смотря за что и при каких обстоятельствах, — ответил Прометей.
— Вот и твои родственники так. Теперь сидят, киклоп знает где. А эти все могут в морду дать просто так. Чтоб не рыпался. А всякие Аполлоны не в счет. Должен же быть кто-то, чтобы за искусством следить. Ведь творчески одаренная личность не значит, что умная.
— Н-да, — протянул Прометей. — Скажи, Дионис, зачем ты постоянно пьешь, если все понимаешь?
— Во-первых, я сейчас не пью. А во-вторых, от того, пью я или не пью, ничего в мире не изменится. Все решает что? Власть! Вот так.
Гермес громко провозгласил:
— Прометей!
Прометей поднялся, но никому кланяться не стал. Инды зашевелились.
Гермес сообщил:
— Этот титан открыл людям тайны рудного дела. Он нарушил все имеющиеся соглашения и законы. Кто хочет высказаться по этому поводу?
Вишну встал и заявил:
— Если вы не можете наказать преступника достойным образом, предлагаю отдать его нам!
— Нет! — ответил Зевс.
Вишну сел, а Гера недовольно скривилась.
— Отдайте его мне! — заявил Аполлон. — Он неплохо рисует.
— О чем ты? — удивился Зевс. — Речь идет о наказании, а ты тут рассуждаешь о каких-то способностях.
— Так я об этом и говорю, отец, — спокойно сказал Аполлон. — Отдайте его мне, и я накажу его по заслугам. Он будет писать меня! С утра до вечера. Каждый день!
Прометей усомнился в тупости Аполлона. Он даже испытал к нему некую симпатию.
— Еще чего! — возмутилась Гера. — Самое главное — мир! А этот титан посягнул на него! Ведь он не наш. Он — враг, случайно оставшийся на свободе! Может, он специально все это подстроил, чтобы войну развязать?