IN VINO VERITAS

Никулин Андрей Георгиевич

– Давай выходи и вали домой. У мента крышу сносит, а нам проблем не нужно. А ваши дела с Фатовым нам до фени.

Уговаривать меня долго было не надо. Я выскочил из машины, и толком ничего не понимая, рванул на автобусную остановку. Какой толк был от всего этого концерта, я до сих пор не пойму. Но, приехав через полчаса, домой я достал заначку, бутылку водки, и за три захода выпил незакусывая и только после этого немного пришёл в себя. А позвонившему через несколько месяцев Фатову, я уже спокойно сказал, что если он не перестанет меня доставать, то я подам заявление в ментовку и намекнул на свидетеля, который у меня был. Генадич, кстати, тогда был в шоке, от сцены,

как меня запихивали в машину.

А вы говорите бросить пить. Как же бросишь тут! Фатова с тех пор я больше не видел.

Я не скажу, что жизнь моя стала безоблачна и безмятежна, я довольно легко нажил себе ещё ворох проблем. Но я уже твёрдо знал, надо пить вино и всё само рассосётся. Шучу! Одно точно, если бы не вино – мне бы конец. И как говорят французы: «Если это тебя не убило, то это сделало тебя сильнее».

Я сажусь и заставляю себя писать эту книгу. Никто из моих друзей (мнимых и бывших) не пишет книг, даже и не помышляет о том, что можно этим заниматься. Ни кому и в голову не приходит такая мысль. А я ото всех скрываю, что пишу книгу. Хотя в тайне мне хочется, что бы они знали о том, что я пишу книгу. Но пусть только догадываются. «Писать книгу» для них для всех – это что– то неприемлемое, что – то противоестественное это для них.

Ну, да ладно, продолжим. Общение с криминалом сами понимаете, бесследно не прошло. Даже когда дышать стало полегче, пить я не перестал, а даже увеличил норму, а промежутки между запоями, а были ли они вообще, резко сокращались. Катастрофически не хватало денег, и я стал продавать вещи из дома. Правда по большому счёту тащить то особо было нечего, но вот неплохая библиотека, мной же и собранная, прямиком отправилась в один хитрый магазинчик, где скупали у населения всякий мелкий антиквариат и на моё счастье принимали книги. И вот сумка за сумкой я всю библиотеку и вывез. Подворовывал у жены, она тогда вовсю «челночила», вот я и таскал из её баулов турецкие шмотки. Все вырученные деньги пропивались сходу, а на следующее утро вопрос «Где взять?», вставал снова.

Как – то одна милая женщина, которая по доброте душевной, подкидывала мне иногда деньжат, прекрасно понимая, что я вряд ли когда с ней расплачусь, сказала мне, что узнавала про меня у одной гадалки (в то время этого добра было хоть пруд пруди). Так вот та «ясновидящая» шепнула, что если я доживу до 1996 года, то есть до возраста 33 лет, то у меня в дальнейшем всё будет хорошо. Вот я и старался, как мог. Хотя смысла особого в этом не видел. И вот в этой беспросветности судьба свела меня опять с Аликом, ну. Помните, у которого я подвизался коммерческим директором. Никакой фирмы у него к тому времени уже не было, всё Алик просрал и прогулял по казино и кабакам, обычное дело для мелкого коммерсанта девяностых. Не каждый вышедший из социализма мог устоять перед соблазнами нового времени. И остались у Алика огромные долги перед своей «крышей», те не дали в своё время грохнуть Алика кредиторам и выплатили за него «бабки».

Но просто так эти люди ничего не делают. Поэтому Алик должен был всё вложенное в него отработать. Он стал «кидалой». Именно в этот момент мы с ним и встретились. Вернее он сам позвонил и пригласил в ресторан, уже наверное, тогда вынашивая насчёт меня какие то свои планы. Я, который ищет каждый день, где бы выпить, долго себя уговаривать не позволил. Это потом я уже понял, что Алик всё рассчитал «на раз – два». И когда увидел опухшего синяка, то он сразу понял, что уболтать меня на участие в своих делах будет «как два пальца обоссать». И не просчитался.

Я, конечно же, ещё не все мозги пропил и сразу понял, чем всё

это пахнет, но всё равно согласился. По большому счёту мне было до фонаря. Халявная выпивка и хоть какое – нибудь общение, как тому же возможность реже бывать дома и – вот я готов подписаться на что угодно. Надо сказать, что Алик не просчитался и роль мне им заготовленную я исполнил прекрасно. Вот только денег обещанных я не получил, да и отдавать мне их ни кто не собирался. Кинуть партнёра по «кидалову» – это в стиле Алика. А куда я пойду жаловаться? А стоит коготку увязнуть, тут и птичке конец. Дальше больше, и вот я уже сорваться не могу при всём желании. Да, спасибо Алик, за великую науку!

Развязка наступила довольно – таки просто. Алика взяли менты, кто его сдал я не знаю, хотя кое, – какие мысли у меня на этот счёт имеются. А потом прихватили и меня. Меру пресечения мне определили в виде «подписки о невыезде», вот поэтому – то я и загорал летом 1998 на Мещерском озере, почти трезвый, готовился так сказать к отправке «на нары». Но бог миловал, на суде я шёл свидетелем. Алик всё взял на себя. Но тюремной парашей на меня тогда пахнуло очень отчётливо, с тех пор я чту Уголовный кодекс. Как бы сказал товарищ Бендер – «это моя слабость».

И опять только вино и поддерживало меня тогда. Я даже на допросы к следователю ходил «под мухой». Она (следаком была женщина) всё прекрасно видела, но ничего не говорила. Мне даже оперативники при задержании спирту налили. Мужики, они увидели, что я просто кончусь, если не приму. Брали то меня рано утром, всё по закону жанра. Вот и следачка не возникала, что от «клиента» прёт за версту. Да и проблем то со мной у неё не было. Я всё быстренько рассказал и подписал, что уж тут ко мне доёбываться. Под статью она меня лихо подвела, но бог миловал!

А пил я тогда всякие настойки, недорогие и не очень крепкие. Но видимо «химии» в них было выше крыши. Однажды утром я увидел, что нижняя губа у меня вывернута у меня наружу невообразимым способом. Пришлось даже пойти в больницу, кожник послал меня к зубному, зубной к венерологу, а тот огорошил меня предположением, что это сифилис. Это было смешно, потому что я уже года полтора как не спал с женщинами, даже с женой. Но, в конце концов, пришли к диагнозу, что у меня сильная аллергия. Вот такой хернёй нас поят, дорогие товарищи!

<