Имя Зверя

Истерман Дэниел

— Может быть, вывезти его из страны? Я могу это организовать.

— Сомневаюсь. Не в его нынешнем состоянии. Тем более если ему станет хуже. Но особых причин для беспокойства нет. Вполне возможно, что это всего лишь результат тревоги и истощения. Сейчас у вашего брата лихорадка, только и всего. Других симптомов нет.

— Я пойду в церковь. Я хочу помолиться.

— Да, конечно. Молитесь за него. Это все, что вы можете сделать. Молитесь за всех них.

— За всех нас, доктор. Я буду молиться за всех вас.

Сны были бесконечны

и бессистемны. Только сон о пирамиде имел какой-то смысл. Майкл прошел многие мили по освещенным факелами коридорам, мрачным, гладким и блестящим. Чем дальше он шел, тем отчетливее чувствовалась древность этого сооружения. Где-то вдали раздавались хлопанье крыльев, как будто навстречу ему по гулким пространствам огромного здания летела большая птица или летучая мышь. И откуда-то из другого места доносились тяжелые шаги, как будто его преследовал какой-то ужасный зверь. Или человек с головой козла.

В течение трех дней врач приходил несколько раз в сутки. Майкл постепенно приходил в сознание. В промежутках между приступами бреда он мог уже отвечать на вопросы. Он спрашивал об Айше и Поле, но врач не позволял говорить на темы, которые могли потревожить его.

На четвертый день врач заявил, что Майкл поправляется. Он подцепил какую-то инфекцию, обострившуюся из-за нервного напряжения, которое он испытал. Покой и регулярное питание — и через неделю он встанет с постели. Но после этого ему нужно быть в покое.

— Как только вы будете в состоянии путешествовать, мы вывезем вас из Египта. Ваш брат говорил мне, что ваша жизнь в опасности, пока вы находитесь в стране.

— Я должен найти Айше. Я не уеду без нее.

— Об этом мы поговорим позже. А сейчас вам нужен покой.

— Вы не сказали, как вас зовут.

— Фарис Ибрагимьян, — ответил врач. Он был невысоким, седоватым человеком, с лицом, покрытым морщинами. — Вы не помните меня, — сказал он. — Я был другом вашей матери. Близким другом. Вы были еще ребенком, когда мы познакомились.

— Мне кажется, я вспоминаю. Я помню, как она упоминала ваше имя. Наши семьи дружили.

— Да, — сказал врач, — наши семьи дружили. До Суэца. Тогда все развалилось. Почти вся моя семья уехала в Европу, а я остался. Тогда здесь были нужны мои знания.

— А сейчас?

Маленький доктор поморщился и, отвернувшись, принялся собирать склянки с лекарствами.

— Сколько времени я был болен?

— Около четырех дней. Вы быстро поправились, я доволен вами.

— Я припоминаю...

— Да?

— Вы разговаривали с моим братом. А может быть, это мне приснилось. Мне снилось много снов. Но я помню что-то об эпидемии, распространившейся в столице. Вы говорили о ней с беспокойством.

Доктор ответил не сразу. Он занялся своими пузырьками, сортируя их и убирая в маленькую сумку. У него были длинные тонкие пальцы с широкими костяшками.

— Да, — сказал он. — Вы правы. Это был не сон. Сейчас вы вне опасности, и я могу вам все сказать. В стране вспышка чумы.

Первые сообщения пришли из Верхнего Египта недели две назад. Санитарное состояние в провинциях ухудшилось, естественно, выросла опасность эпидемий. Сперва никто не верил. Затем были зарегистрированы новые случаи заболевания. Правительство, конечно, пыталось замалчивать. Затем оно решило ввести карантин. Но было слишком поздно. Случаи чумы отмечены уже в Александрии.

— И заболевшие умирают?

— Да, естественно. Власти запрещают врачам использовать современные лекарства. Медицина — часть зловредной западной культуры. Поэтому люди умирают и будут умирать. Бог свидетель, эпидемия может уничтожить большинство населения.

— Но Всемирная Организация Здравоохранения наверняка...

Доктор засмеялся:

— Я же говорил вам — границы закрыты. Все аэропорты, морские порты, вообще все пропускные пункты. Никому не позволено въезжать в страну или покидать ее. Египет объявлен Дар-эль-Исламом, а весь остальной мир, даже исламские страны, теперь называется Дар-эль-Куфр: Царство Неверных. Сегодня утром по радио было сделано заявление о чуме. Аллах испытывает правоверных. Он выпалывает мунафикун — лицемеров.

В священных преданиях нашлись подходящие цитаты. Полная блокада оправдывается словами Пророка из Эль-Бухари: «Если вы услышите, что в какой-то стране чума, не езжайте туда. А если чума появится в вашей стране, не покидайте ее. Ничего лучшего не найдешь».

— А когда начнут умирать члены Совета? Доктор пожал плечами:

— И об этом уже позаботились. Опять же Эль-Бухари. «Те, кто умерли от чумы, — мученики». Говорят, что Аллах позаботится о больных. Возможно, так и будет.

Майкл почему-то вспомнил фигуру с козлиной головой, взгляд огромных глаз, темные ноздри, голова, медленно поворачивающаяся в свете тысячи ламп.

— А если нет?

— Чума может опустошить страну. Если это вирус-мутант, его ничто не остановит. У меня имеются сомнения насчет долговременных эффектов вакцинации. Она ослабляет иммунную систему. Мутация чумы в сочетании с ослабленным иммунитетом у населения способна привести к ужасным последствиям. Жертвой болезни могут стать даже люди, которые при обычных условиях не заразились бы. Может быть, то, что границы на замке, — благо для человечества. — Врач сделал паузу. — Поговорили, и хватит. Вы утомлены. Вам нужен покой. Как вы думаете, сможете попозже поесть супа?

Майкл кивнул.

— Когда придет Пол?

Ибрагимьян не ответил.

— Я спрашиваю: когда придет Пол?

Маленький врач поднял глаза к небу.

— Нет, — сказал он. — Пол не придет. Я видел его в последний раз в тот день, когда он привел меня к вам. С тех пор он исчез. В среду утром он должен был служить мессу, но не явился. И в нунциатуру не приходил уже много дней.

Наступила тишина. Майкл вспомнил фотографии, которые нашел у Пола в кабинете.