Империя
Шрифт:
– Говори, Ларгий! – уже с раздражением в голосе произнес Тиберий.
Сенатор стоял неподвижно, с бледным лицом. В его голове промелькнуло воспоминание о том, как странно вел себя Силан в момент, когда принималось решение о казни Терентия. И вдруг кто-то прошептал ему:
– Центурион Луций. Назови его имя. Имя того, кто остался жив, сдержав германцев силами одной лишь центурии. Луций. Назови его имя. Ну же, говори. Говори! Говори!!!
– Луций! Центурион Луций! Он достоин! – выкрикнул Ларгий и тут же рухнул на скамью, вытирая выступившую на лбу испарину.
Все вокруг него закружилось, и он, прикрыв глаза, тяжело задышал.
– Кто это, Марк? Почему я впервые слышу об этом центурионе?
– Я также впервые слышу это имя, Цезарь. Я бы предложил Кассия. Но если они думают, что этот Луций достоин звания, то я выступлю за него.
– Мне кажется, ты лукавишь, Марк. По-моему, нет того, чего бы ты не знал, – улыбнулся Тиберий и взмахом руки подозвал к себе Ларгия.
Тот поспешно подошел к императору. Со стороны его поведение выглядело обычным, но самому Ларгию казалось, что его собственное тело не принадлежит ему и двигается самовольно. Не успев опомниться, он уже стоял перед Цезарем.
– Ну, Ларгий? И что это за центурион? Не слишком ли опрометчиво ты поступил, предложив на эту должность никому не известного солдата? Или, быть может, он какой-то особенный, а я просто не знаю о нем чего-то важного? Ты знаком с этим человеком лично?
– Нет, Цезарь, я не знаком с ним, но его слава идет далеко впереди него.
– Странно, я еще не слышал о нем. А ты, Марк?
Марк лишь пожал плечами.
– Не так давно он сдержал наступление германцев силами всего лишь одной центурии. А варваров, говорят, было почти три тысячи. Мало того, ходят слухи о том, что именно он убил Ульриха и его сына Хлодвига. Лично.
– Вот как? Прекрасно. Интересно, почему я тогда впервые слышу о нем? Кто-нибудь может ответить мне на этот вопрос? Марк, ты же только что сказал, что эту операцию прекрасно спланировал Клементий. Как мне тогда понимать все это?
– Великий Цезарь, он не из знатного рода, поэтому слухи о нем ходят лишь между солдатами, – склонив голову, произнес Марк.
– Наверное, просто сам Марк склонен видеть только тех, кто близок к нему по родству и дружбе. Возможно, именно поэтому он так восхваляет сына Силана, который явно приписывает себе успехи других, – усмехнувшись, произнес Ларгий, на что Марк лишь немного склонил голову и едва заметно улыбнулся.
– Будет вам выяснять отношения. Лучше расскажите, что еще вы о нем знаете? Не могу же я отдать свой лучший легион под командование тому, про кого слышу впервые.
Посмотрев на Марка, Тиберий замолчал.
– А почему бы и нет? Не Германику же этот легион отдавать. Нужно навести справки про этого центуриона. Если он действительно так хорош, как о нем говорят, он станет надежной опорой для вас, Цезарь. Получив такую должность, он будет предан вам, как пес, и выполнит любые ваши указания.
– Что-то ты быстро поменял свое мнение, милейший, – ехидно проговорил Ларгий, чувствуя, что почти обставил Марка: наконец-то император прислушался не к нему, а к кому-то другому.
– И то правда. Ты ведь всегда говорил о Клементии, сыне Силана – разве он не подойдет? Или, быть может, ты признаешь, что эта темная лошадка Луций гораздо лучше и Ларгий прав в своем решении?
– О, великий, я ценю хорошие мнения и ради вас и империи признаю любой выбор Ларгия. Он мудр и не раз оказывался прав в своих делах и помыслах. Ларгий, насколько мне известно, всегда делал то, что было лучше для людей, и за свою жизнь не вынес ни одного неправомерного решения. А ведь он долгое время занимал должность, на которой вершил человеческие судьбы. Так что я умываю руки и принимаю его волю, как свою. Я сам удивлен, почему мы так мало знаем об этом храбреце, но ведь это не беда. Ларгий может отправиться к нему и привезти нам подробный отчет. Заодно дадим этому Луцию пару когорт
Не согласиться с Марком Тиберий не мог. Он был не настолько глуп, чтобы не прислушаться к этому человеку, который пока что ни разу не подвел его, в отличие от других. Но и успехи его он ненавидел, понимая, что тот явно переигрывает его, а ему, несмотря на положение императора, приходится танцевать под чужую дудку. Цезарь чувствовал роковое влияние на себя этого сенатора, он ненавидел его и одновременно боялся. Ложась спать после встреч с ним, Тиберий мечтал разделаться с Марком, но каждый раз понимал одно: Марк пока еще был ему нужен. И это «пока» затягивалось на нем, словно удавка на шее. Тиберий осознавал, что завоевание Германии очевидно шло вразрез с намеченным планом. Эта кампания имела весьма сомнительный успех и представляла собой, в сущности, карательные экспедиции. За длительное время ни пяди новых земель не было завоевано, ни одно племя не было подчинено. Цена была слишком велика, а результаты ничтожны. Нужно было опробовать новые войска и наконец-то разбить этих варваров, отомстив за позор прошлых лет. Стоит ему провалить эту кампанию, как такие, как его ненавистный племянник Германик, тут же поднимут головы, а за ними воспрянут и все остальные. Слабый правитель не нужен никому, а этот Марк все-таки умел предвидеть все наперед, а потому представлял для Тиберия немалый интерес.
«Что же, пускай все идет так, как идет, а с ним разобраться я всегда успею», – в очередной раз подумал Тиберий, а вслух произнес: – Ларгий, возьмешь с собой преданного тебе человека. Отправитесь в Германию вместе с вновь сформированными легионами и двумя когортами из Черного легиона. Займитесь документами на имя этого центуриона. Узнай всю его подноготную, а пока пускай проявит свои военные качества. Ты, Марк, отправь к Германику своего человека: пускай готовится к основному сражению.
Проходя по колонному залу сената, Ларгий спокойно обсуждал с Келестином и Андрианом предстоящие дела, но тут к ним подошел Марк.
– Ты удивил меня, старый проныра. Оказывается, в тебе еще есть огонек. Я поражен твоей осведомленностью по поводу этого центуриона Луция из пятого легиона.
– У всех свои источники, приятель. Нельзя знать всего, – снисходительно ответил Ларгий, но Андриан тут же вмешался в разговор.
– Неужели ты думал, что мы не замечаем, как ты продвигаешь сына покойного Силана? Мало того, что с твоей подачи возродили идею о Черном легионе, так еще после смерти Августа ты добился, чтобы его создали. Но с чего ты взял, что тебе позволят поставить легатом Клементия?!
– Никто из здравомыслящих людей не даст тебе этого сделать. Нам достаточно уже того, что ты слишком близко подобрался к Тиберию. Если еще и Клементий станет во главе элитного войска, то тебе недолго и власть к рукам прибрать, – с подозрением осматривая Марка и потирая подбородок, недоверчиво произнес Келестин.
– Зря вы так обо мне. Я подошел искренне вас поздравить. Почему вы считаете, что мне что-то нужно? Я стараюсь во благо людей, таких как вы и не только. Разве я мог предложить кандидата из простого народа? Повторюсь, все, что вы решите, я приму с почтением. Мало того, я даже помогу вам добраться до этого центуриона. Вы же знаете, что мой корабль самый быстрый в империи, и я с радостью одолжу его вам. Я не хочу, чтобы вы думали обо мне, как большинство этих тупоголовых сенаторов. Они просто не понимают, что нужно заботиться не о себе, а о стране и о народе. Так что я к вашим услугам и мой корабль тоже, – с несвойственной ему льстивостью и добротой в голосе сказал Марк и протянул руку Ларгию.