Империя
Шрифт:
Стоявшие рядом Келестин и Андриан были уверены, что тот попросту рассмеется Марку в лицо, ведь именно их решение поддержал император и именно они должны были встретиться с Луцием первыми и известить его о милости Тиберия. Они уже воображали, как этот юный центурион запляшет под их дудку подобно тому, как Германик и Клементий пляшут под дудку этого змея. Тем не менее, Ларгий вежливо пожал протянутую ему руку и кивнул головой в знак согласия на предложение. Марк мило улыбнулся.
– Всегда рад помочь. Кстати, если по какой-либо причине ты не сможешь отправиться в путь, я всегда готов позаботиться о твоих спутниках, – похлопав
Ларгий стоял с помутневшим взглядом, все еще держа перед собой протянутую руку. На него с изумлением смотрели Келестин и Андриан.
– Да что с тобой?! Почему ты не послал этого змея в Тартар с его предложениями?!
– Андриан прав, Ларгий. Ему нельзя доверять!
– А? – встрепенулся Ларгий, будто очнулся ото сна, и посмотрел на изумленные лица своих спутников.
Перед самым отправлением, когда все уже было готово, а две когорты отборных воинов только и ждали приказа, чтобы отбыть на войну, Ларгий внезапно слег с жаром. Почти три месяца он планировал все сам, не подпуская к операции никого, и тут, перед решающим рывком, болезнь безжалостно свалила его с ног. До этого несколько дней он провел в архивах, копаясь в бумагах в поисках любых сведений об этом центурионе, чье имя, а особенно отчество, не давало ему покоя. Под вечер он отправил своих слуг к Андриану и Келестину, чтобы срочно вызвать их к себе, но те застали Ларгия уже охваченным жаром. Приглашенный ими лекарь напрасно давал больному разные отвары, пускал кровь и даже произносил заклинания. Пожилой сенатор только бормотал в бреду что-то невнятное, а иногда, вытаращив глаза, с ужасом натягивал на себя простыню, словно прячась от кого-то, и кричал:
– Авера! Авера! Грех! Грешен я! Мы все грешны! Он идет за нами! За всеми нами! – после чего указывал пальцем в темный угол и произносил: – Не ведаем, что творим, а он ведает! Все знает! Все!
– Что с ним? – тихо спросил у лекаря Келестин.
– Плох. Очень плох. До утра вряд ли доживет. Ничего не помогает, это какая-то неизвестная болезнь. Я бессилен.
– И что мы будем теперь делать? Тиберий нас вздернет на дворцовых воротах, если узнает, что мы не нашли никакой информации об этом Луции, будь он неладен!
Как только Андриан произнес имя юноши, Ларгий встрепенулся, схватился руками за простыню и, повернувшись к ним, воскликнул:
– Не-е-ет! Не-е-ет! Его семя! Он этого и хочет! Не-е-е-ет! Не-е-ет!!! – дергаясь и пытаясь вскочить на ноги, орал он.
Стоявшие рядом рабы еле успокоили старика и стали прикладывать холодные компрессы к его телу.
– Ступайте. Он все равно ничего уже не понимает, – тихо произнес лекарь, показывая всем своим видом, что знатные люди здесь уже ни к чему: они лишь попусту тратят свое время.
Выйдя на улицу, Андриан нервно заходил взад и вперед по мостовой, озадаченно потирая затылок.
– Что теперь делать? Вот же глупый старик: завалил такое дело! А ведь могли бы... Эх!
– Нужно идти к Марку, – пристально глядя на совсем еще юного Андриана, тихо произнес Келестин.
– Что?! К нему?! Да он нас на порог к себе не пустит! Ты бы пустил?! После того как мы против него выступили в сенате?!
– Нужно идти к Марку, – повторил Келестин. – У нас нет ровным счетом ничего на этого Луция, поскольку всю работу по поиску информации о нем взял на себя Ларгий. Все дела шли через него, и
Келестин и Андриан направились к Марку, и уже по пути увидели его самого, будто он предусмотрительно выдвинулся им навстречу. Его носилки они узнали сразу. На удивление им, Марк сам выскочил из паланкина и, радушно разведя руками, воскликнул:
– Какая удача! А я вас по всему Риму разыскиваю.
Приятели изумленно переглянулись.
– Давайте залезайте, срочно едем к вам, по дороге все объясню. Да не стойте вы, как истуканы!
Когда все расселись внутри паланкина, Марк тут же перешел к делу.
– Еще вчера Ларгий пришел ко мне и принес вот эти бумаги, – вытащив из ларца документы, он протянул их Келестину. – Это все о Луции Корнелии. Его род древний, но не очень знаменитый, хотя его предки всегда были достойными гражданами Рима. Тут вся его подноготная: налоги, дарственные, военная карьера его отца, деда, да и его самого – ничего противозаконного. Он чист, как младенец.
– А зачем Ларгий приходил к тебе? Только чтобы передать это? По-моему, эти бумаги он мог спокойно доверить любому из нас, – не отрывая взгляда от документов, недоверчиво произнес Келестин.
– Эти – да. Но вот то, что он отыскал, случайно наткнувшись на переписку Германика с его женой Агриппиной… – Марк заговорщицки понизил голос и показал спутникам еще один сверток.
Андриан, не сдержав любопытства, выхватил грамоту, развернул ее и прочитал с выражением ужаса на лице, после чего передал документ другу и дрожащим голосом спросил:
– Неужели, правда?
Келестин, присмотревшись к бумаге, ответил:
– Подпись и печать его, в этом нет сомнений. Но как такое возможно? Чего же мы ждем? Нужно срочно рассказать об этом Тиберию!
– Я был уверен, что они служат во благо народа и императора. Как же я ошибался! Как видите, Германик и Клементий объединились, и по завершении кампании хотят повернуть свои легионы против Цезаря. Этого нельзя допустить. Наш козырь в том, что они не догадываются о вскрывшейся переписке, – сказал Марк.
– Нужно немедленно оповестить императора! И дело с концом! – выпалил Андриан.
– И дело с концом, – вздохнув, повторил Марк и с грустью в глазах посмотрел на молодого сенатора. – Германик – племянник Тиберия. Клементий – сын преданного и великого человека – того, между прочим, за которого я поручился. Если об этом узнает Цезарь, моя голова слетит с плеч вместе с их головами.
– А нам-то что до этого? Твои проблемы, решай их сам!
– Келестин, если вы не поможете мне, я не помогу вам. Как говорится, рука руку моет. Я знаю, что все переговоры по вашему делу вел Ларгий, знаю, что он смертельно болен. Также я знаю, что вам не на чем перебраться в Германию и не на чем перевезти туда войска. Вы запороли поручение, которое вам дал Тиберий, понадеявшись на Ларгия. Так что я бы на вашем месте не говорил, что проблемы есть только у меня.
– И чего ты хочешь? – понимая правоту Марка, тихо спросил Келестин.