Империя
Шрифт:
Тиберий окинул сидящих за столом гостей взглядом, в котором застыли безумие и ярость, и погрозил всем пальцем.
– Я обязательно узнаю, что каждый из вас думает обо мне! Мечтаете о том, что появится новый Германик и подарит вам легкую жизнь? Не надейтесь! – он поднял чашу. – За тебя, Луций! За самого верного моего друга! За тебя и за Марка – за тех, кто ни разу не предал меня и не подвел!
– Благодарю, император.
Все начали взволновано гомонить и поднимать тосты во славу Луция и императора. В комнату вошли с десяток людей: они несли тяжелые сосуды с вином и новые блюда. Появился и толстый управляющий с черной, как ночь, кожей. Он встал в дальнем углу, стараясь держаться незаметно, но все же привлек внимание Луция. Когда генерал
– Что это было, Луций? – понемногу приходя в себя, дрожащим голосом спросил Тиберий.
– Свод… рухнул… Цезарь, – держа на себе огромный вес, прокряхтел генерал.
Примерно через час их откопали. Свежий воздух и яркий свет кружил голову, а чувство удачного спасения опьяняло выживших. Императора уже осмотрели: на его теле были только легкие царапины. Луций, весь в пыли и порезах, наблюдал, как из-под обломков мрамора доставали трупы погибших. Вот откопали бесформенное тело Помпония, за ним вытащили бездыханного управляющего. Луций осмысливал произошедшее, вспоминая роковые слова Марка: «Главное, ты окажись в нужном месте в нужное время, а остальное я устрою».
«Устроил так устроил, слов нет. Только вот что дальше? Толстяка жалко, вовремя он подсказал мне... Ладно, Луций, теперь думай. Нужно действовать, только с чего начать?»
В этот момент мимо него понесли тело управляющего, и вдруг оно открыло глаза. Луций вздрогнул. Пространство вокруг него застыло, а труп начал говорить:
– Здесь недавно отдыхала жена Германика Агриппина: Марк предоставил ей виллу на время. Скажи императору об этом. Скажи! Остров Капри. Старику будет там хорошо, – тело вновь сомкнуло глаза, а ход времени восстановился.
– Что же, допустим, – генерал направился к Цезарю, которого уже омыли и переодели в чистую одежду. – Мой повелитель, не знаю, связано ли это с тем, что случилось сегодня, но я должен вам кое о чем доложить, – старик-император поднял на него красные из-за полопавшихся капилляров глаза. – Мне известно, что Марк предоставлял эту виллу Агриппине как раз незадолго до того, как мы приехали сюда.
Тиберий окинул Луция пристальным взглядом. Выглядел его телохранитель неважно: левый глаз почти совсем заплыл, на губах запеклась кровь, одежда была порвана, на ноге чуть выше колена виднелась черная гематома. Этот человек только что спас ему жизнь. Наверное, ему можно было доверять, хотя доверять Цезарь не привык никому и никогда.
– Думаешь, Марк причастен к этому? – откашлявшись, спросил император.
– Конечно, нет! Я уверен в этом! Он предан вам, повелитель! Я думаю, он попался на уловку Агриппины, которая воспользовалась его милосердием, чтобы уничтожить Вас.
– Допустим, допустим. И что ты предлагаешь?
– Вам нужно ненадолго покинуть Рим, а тем временем я займусь вашими врагами – очищу почву от тех, кто думает, что можно перечить вашей воле. Мне кажется, для вашей временной резиденции подойдет остров Капри. Переезд туда нужно осуществить без огласки: пускай все узнают о нем, когда вы уже прибудете на место. Для вашей охраны я выделю своих лучших солдат. Обещаю, что ни одна мышь не проскользнет к вам незамеченной.
– Прекрасно, – Тиберий поднялся со стула и хлопнул по плечу своего спасителя.
Луций стиснул зубы, распознав в этом жесте покровительственную небрежность. Он понял также, что, когда с родственниками Тиберия будет покончено, тот, скорее
Император мыслил в том же ключе: «Луций хорош, но его верность может не выдержать такого соблазна, как власть. Человек, который управляет чудовищной силой под названием Черный легион, вскоре наверняка не захочет иметь над собой хозяина. Над этим стоит подумать. Подумать как следует. Но сначала нужно избавиться от тех, кто совершил покушение. Давно я хотел разорить змеиное гнездо моего племянника Германика. Теперь для этого есть отличный повод и отличный человек».
После того, как император удалился, старчески шаркая по земле сандалиями, генерал подозвал к себе одного из солдат и отдал приказ:
– Разыщи мне Ратибора! Немедленно!
Высокий широкоплечий варвар уверенной походкой направлялся туда, куда прежде зарекся возвращаться. Охрана пристально осмотрела его, но беспрекословно пропустила через ворота. Ратибор, сжимая в руке какую-то бумагу, поднялся по лестнице и прошел в покои дома, где его ждал Александр: он стоял посреди комнаты, держа руки за спиной.
– По-моему, я дал тебе свободу. Неужели ты снова захотел попасть в клетку?
– Ты во всем виноват, не так ли?! – смятая бумага полетела в сторону Александра. – Это ты убил моего отца!
– Надо же, догадался. Тупой неотесанный варвар наконец-то понял это? Даже не знаю, смеяться мне или плакать. А почему один пожаловал?
– Это мое дело! И только мое!
– А, понятно. Здоровья-то хватит? Или ты думаешь, что я ослаб со времени нашей последней встречи? Долго же ты бродил, как слепой котенок. Я, если честно, думал, что ты так и не догадаешься. Я так понимаю, эта измятая бумага – не что иное, как долговое обязательство? То самое, которое ты привез из Нумидии? Да, бедный Такфаринат. Такой же глупец, как и ты! Просто винтик, пешка, ничтожная фигурка в глобальной игре великих богов. Ты знаешь, почему тот ростовщик сказал, что эта эмблема принадлежит мне? Не знаешь… Это был Авера. Он чувствует человеческие грехи и знает, когда его хозяин больше не нуждается в очередном винтике. Тогда этот самый винтик удаляется из общего механизма, чтобы не нарушать его отлаженную работу. Гнев – он обожает этот грех! Тебя привел ко мне именно он. Никто и никогда не осмелился бы выдать меня, если бы я сам того не захотел.
– Почему? – сжимая кулаки до хруста, сквозь зубы прошипел Ратибор.
– Какое глубокое содержание в таком коротком слове. Ты хочешь знать, почему я убил твоего отца? Ответ прост: нам нужен был мальчик, который бы защищал наше творение, пока оно не поймет, для чего создано. А твой отец был упрямый – такой же упрямый, как и ты. Он наотрез отказался отдать нам тебя. Пришлось пойти на крайние меры. Извини, но такова жизнь. Мои люди тогда не ожидали от варваров такого серьезного сопротивления, и мы упустили тебя. А потом я увидел знакомого юношу на невольничьем рынке. Я сразу понял, что это был ты. Пришлось испытать тебя и подготовить к встрече с нашим Луцием. Да-да, Ратибор, ты прав: выражение на твоем лице сейчас именно такое, какое и должно быть у человека, узнавшего, что он прожил жизнь, которую ему подсунули. Не волнуйся, Луций тоже делал лишь то, что ему диктовали, впрочем, как и все остальные люди.
– О чем это ты, мерзкий ублюдок?! – Ратибор выхватил топор и пошел на Александра.
– Ратибор, не делай глупостей! Ты хороший воин. Такие нужны всегда, – из темноты комнаты вышел Марк и встал рядом с Александром.
– Марк? Ты что, служишь этой змее?!
– Ха-ха-ха, давно меня так не веселили! Боюсь, я должен тебя огорчить: это Александр – мой верный слуга и соратник, мой наместник здесь, на земле. Если хочешь, я приму в свою свиту и тебя, но только если ты совладаешь со своими амбициями и гневом. Подумай!