Империя
Шрифт:
– Как долго я здесь? Сколько времени? Последний раз, когда заходило солнце, по-моему, шел шестой день. Или, может, шестнадцатый? О, боги! – он упал на колени. – Неужели это преисподняя?
Солнце покрывало все небо и невыносимо палило – настолько невыносимо, что хотелось кричать. Светилу безразличны людские страдания, подобно тому, как самому генералу раньше не было дела до тех несчастных, которых он карал. Правосудие по-римски: тысячи крестов вдоль дороги в Нумидии – это все его рук дело.
– Таранка, – внезапно пришло ему в голову. – Так русич
Луций побрел дальше, разговаривая со своей тенью, словно с живым человеком. Ему мерещилось, что она ему отвечает. Он вообразил, что тень – это нынешний Луций, а он сам – тот мальчик, которым он был до встречи с Марком.
– Я человек, человек. Я не животное. Нет, тень, ты не права. Я это я, и не будем об этом! Молчи! Тебе говорю, молчи! Заткнись! Ты всего лишь тень! – Луций схватился за меч. – Вижу, вижу. Ты тоже его видишь? Интересно, давно он идет за нами? – рука крепче сжала рукоять меча. – Тень, почему ты молчишь?!
– Она не ответит.
Человек с приятным и спокойным голосом подошел ближе. Луций замотал головой, не веря сам себе.
– Нет. Нет. Нет. Не-е-ет. Не может быть, – оглядываясь через плечо, он попытался убежать. – Не может быть. Нет. Нет.
– От себя не убежишь.
Генерал споткнулся и упал, перевернулся на спину, смотря в сторону незнакомца, и засучил ногами, отползая назад.
– Я убивал тебя много раз в своих кошмарах! Ты пришел мне отомстить за это?!
– Возлюби ближнего своего так, как хочешь, чтобы любили тебя.
– Это все мираж. Я слишком долго был без воды. Тебя нет. Нет. Ха-ха-ха!
– Ты знаешь, сколько дней ты ходишь по этой аравийской пустыне?
– Я сбился со счета на шестом. А сколько? Семь? Десять?!
– Сорок девять дней я наблюдал за тобой, Луций. Сорок девять дней я шел рядом и смотрел на тебя.
– Ты лжешь! Лжешь! Ни один человек не сможет прожить в пустыне столько времени без еды и воды. Тебя нет! Уходи! – генерал закрыл глаза, отмахиваясь от незнакомца рукой, как от кошмара.
– Отрицание и неверие в себя. Это он породил в тебе это! Но подумай сам: за все время ни одной крошки хлеба, ни одной капли воды не попало тебе в рот. Если бы ты был человеком, ты бы умер. Но ты не человек, Луций. Он бы не стал с тобой возиться, если бы ты был, как все. Да, ты состоишь из плоти и крови, так же, как и я, и все же мы с тобой другие. Ты не осознаешь этого лишь потому, что слишком много времени провел среди людей, в обществе того, с кем быть не должен. Пойдем со мной, и я покажу тебе другую сторону жизни. Не ту, которую ты привык видеть. Пойдем, я покажу тебе, что власть не главное, – он протянул руку в ожидании решения генерала.
– Власть? Да что ты знаешь о ней?!
– Возможно, я знаю о ней гораздо больше, чем ты. Если и ты хочешь узнать, пойдем.
– Хочу, – Луций схватился за протянутую ему руку.
Он слышал шуршание скромной одежды, видел лицо, склоненное над ним, с глазами небесного цвета.
– Ты что, знаешь куда идти?
– Кто никогда не терялся, всегда знает свой путь. Даже если он пребывает в темноте. Открой рот, Луций.
Человек поднял руку вверх и стал сыпать песок генералу на язык. Песчинки, выпадая из его руки, превращались в прохладные капли воды. Луций жадно глотал влагу, пораженный увиденному.
– Утолил жажду?
– Да-а-а… – протяжно ответил генерал, вытирая рот.
Меч на его поясе неимоверно отяжелел, словно был отлит из свинца или высечен из гранита. Луция клонило к земле, он припадал на одно колено, но спутник помогал ему подняться. Вскоре рука сама собой потянула за бляшку, и кожаный ремень упал вниз, освобождая тело от неподъемного груза. Луций выпрямился с такой легкостью, словно все последние годы только и делал, что таскал на своем горбу мешки с зерном. Он глубоко вдохнул, и впервые за долгое время воздух для него был наполнен ароматами природы и свежести, а не запахом серы. Все вокруг преобразилось.
– Как?
– Что как, Луций?
– Как ты превратил песок в воду?
– Я же говорил, что покажу тебе другую сторону власти. По вере его и воздается каждому.
– Как зовут тебя?
– Иисус.
Меч еще долго лежал под полуденным солнцем, которое азартно и старательно раскаляло пустыню. Змеиные глаза из дорогих камней, переливаясь, блестели в лучах светила. Вдруг оружие зашевелилось, из рукоятки показался раздвоенный язык, и клинок свернулся в клубок. Затем стальная змея вытянулась в струну, высматривая направление, куда ушел ее хозяин, злобно зашипела и через мгновение полностью зарылась в песок.
Глава XXXVI
ОТКРОВЕНИЕ
Склонившийся над кучкой сухого хвороста человек стучал кремнем, высекая искры. Солнце торопливо пряталось за горизонт, и становилось прохладно. Луций внимательно наблюдал за тем, как его спутник усердно пытался развести костер.
– Ты же превратил песок в воду. Так щелкни пальцами, чтобы получился огонь – не так уж и сложно.
– Я сделал это не для себя, а для тебя.
– И в чем разница?
– Это большая разница, Луций. Очень большая.
Ему наконец-то удалось высечь искру, и она попала на сухую траву, которая тут же начала тлеть. Он осторожно дул до тех пор, пока не появился густой дым и не послышалось потрескивание веток.
– Зачем ты меня спас? – опустил глаза генерал. – Ведь ты же знаешь, кто я. И наверняка тебе известно, что я творил и что еще могу сотворить. Ты не боишься меня? Ведь мне ничего не стоит тебя убить.
– Да, я знаю кто ты. Знаю, на что ты способен. И да, мне страшно.