Империя
Шрифт:
– Для чего?
– Разве не ясно? Император может все. А власть и безумие всегда ходят рядом. Твоего сына воины почитают, как бога. Отдай он приказ, и они вырежут деревню, город, империю, да что там – весь мир! А ведь война – самое страшное испытание для души. Жестокость порождает жестокость, и мало кто может остаться человеком в таких условиях. И тогда Анатас протянет вам руку помощи, а когда вы схватитесь за нее, как за спасительную соломинку, все будет кончено. Для вас. Он контролирует твоего сына, внушает ему идею о правильности его поступков. Убеждает его в том, что все творимые
– Михаил, но ведь вы всемогущие. И ты, и тот, кому ты служишь. Почему вам просто не явиться к моему сыну и не рассказать ему все, как оно есть?
– Мы не можем так поступить. Вы свободны в праве выбора. Если мы начнем управлять вами, для чего тогда вы будете нужны в этом мире? Вы особенные создания, и мы можем только помогать вам, направлять вас, но не манипулировать вами, не приказывать.
– А Марк? Тогда убейте его и дело с концом!
– Убивать – привилегия людей, Корнелий. Мы не воюем с себе подобными, такими уж нас создали. Мы ограничены в возможностях, в отличие от вас. Каким бы ни был Марк, они братья, и ни один из них не посмеет причинить зло другому.
– А как же мы? Ведь это наши жизни, наши судьбы. Для вас это всего лишь спор, игра. И чем тогда ваш, так называемый, защитник рода человеческого лучше Марка?
– Он умеет прощать вас, Корнелий. Поверь мне, смерть – не самое страшное, что есть в вашей жизни. Сейчас мы лишь пытаемся все это исправить и помочь вам не погибнуть от рук твоего сына. Вот именно поэтому ты должен встретиться с Луцием.
– Знаешь, Михаил, вы ничем не лучше нас. Мните себя создателями, богами, а на самом деле играете в какие-то только вам понятные игры. А мы… Нами вы только прикрываетесь! Спасибо тебе, Михаил, что рассказал мне все это. Странная история, это правда: все хотят ее знать, но не каждый осмелится ее услышать. Я поговорю с сыном, но не ради вас, не ради спасения мира и уж тем более не ради твоего Бога. Я сделаю это ради того, чтобы сохранить Луция. Только ради него.
Корнелий смотрел пристально, постаревшим и измученным взглядом. Михаил одобрительно кивнул головой и ушел.
– Безумие. Вся жизнь – сплошное безумие. Как же хорошо было не знать этого всего. Плыть по течению жизни, как плывут все, – Корнелий обхватил руками седую голову. – Как же тошно, – он потянул ворот туники, стирая пот с шеи.
– Тяжко? – послышался голос, такой знакомый и уже почти забытый.
Корнелий поднял голову и увидел стоящего неподалеку Ливерия.
– Ты же мертв? – нахмурил он лицо, не веря своим глазам.
– Это да. Ты же сам меня убил, Корнелий. Или забыл?! – усмехнулся Ливерий, глядя на собеседника разноцветными глазами.
– Прости меня. Я…
– Да ладно, брось, дело-то прошлое. Подумаешь, придушил. Ты ведь и Аврелия бросил, и Кристиана тоже. Ты всех бросил, даже своих детей, не говоря уж о наших. А обещал и клялся помогать, и мы верили тебе. Верили.
– Ливерий, что ты такое говоришь?
– Правду, Корнелий. Я говорю правду! Мы тебе всегда слепо верили, а ты предал нас! Предал!
– Это
– Да?! Тогда почему ты жив, а твой сын затащил наших детей в этот кромешный мрак? Ты сидишь здесь вместо того, чтобы отомстить за нас тому, кто все это подстроил!
– Я хочу все исправить, Ливерий! И я не сижу без дела!
– Да?! Мы видим! Ты мог отговорить нас от безнадежного похода в Тевтобургский лес! И тогда Аврелий был бы жив! Мог отговорить нас от того, чтобы отпустить своих детей к этому Марку, и сейчас у них все было бы хорошо! Но нет, ты, эгоистичный подонок, хотел вернуть себе былую славу и лелеял мечту о том, что твой сын когда-нибудь станет таким же, как ты!
– Это неправда! Я убеждал вас в обратном! Я не раз говорил, что не доверяю Марку, но вы настаивали на своем!
– Да что ты?! Тебе стоило приказать, и мы бы послушались! Ведь ты был нашим командиром не только в армии, но и в жизни. Но нет, ты предпочел вернуть себе славу в лице своего сына! Ты расплатился нашими жизнями, нашими семьями за то, чтобы Луций стал монстром! И теперь ты сидишь здесь и наслаждаешься результатом!
– Заткнись, Ливерий. Не неси чушь!
– Чушь?! Посмотри! Вот твоя чушь! – призрак задрал голову и указал пальцем на посиневшую шею и сломанный кадык. – Вот твоя чушь! Ты убил меня! Ты всех убил! Властный, ничтожный предатель! А мы верили тебе! Верили!
– Ты сам попросил избавить тебя от страданий!
– А ты был рад этому, да?! Чтобы потом спасти свою задницу! Разделался со всеми и сбежал со своим новым дружком!
– Это неправда!
– Да что ты заладил: неправда, неправда! Докажи! Докажи делом!
– Как?! Как я могу тебе это доказать?!
– Убей Марка! – глаза Ливерия сверкнули.
Вдруг он согнулся и уменьшился, превратившись в безобразного карлика. Уродец стоял и улыбался, а его разноцветные глаза без зрачков, казалось, проникали в душу. В голове Корнелия звучало: «Убей Марка! Убей! И все будет хорошо. Ты же воин, ты должен отомстить за всех».
– Прости меня, Ливерий, я не думал, что все так выйдет. Я хотел лишь добра для всех вас, – он упал перед горбуном на колени и обнял его, а тот стал шептать ему в ухо.
– Ты лжешь! Лжешь!
– Нет! Простите меня!
– Убей Марка!
– Но как?
– Я помогу тебе. Я отведу тебя к нему.
– Но Михаил просил… – начал было Корнелий, но горбун тут же оттолкнул его.
– Что?! Ты будешь слушать своих друзей или малознакомого чудака, который рассказал тебе какую-то ахинею и забил дурью твою старую голову?! Делай свой выбор, Корнелий: ты с нами или против нас?!
– С вами! Конечно, с вами! Ваш выбор – это мой выбор! Я хочу его видеть! Помоги мне, Ливерий, и я вырву ему сердце! – скрипя зубами, весь в слезах, Корнелий тряс карлика за грудки.
– Как прикажешь! А с сердцем интересная идея, – улыбнулся Авера, щуря свои разноцветные глаза.
– Что? – Корнелий отстранил от себя странное существо. – Да что ты такое? – еле выговорил он, глядя в искривленное лицо Грешника, который секунду назад казался ему покойным другом.
– Ха-ха-ха! Я все то, о чем ты только что мечтал, когда представлял себе свою месть! – рассмеялся горбун.