Империя
Шрифт:
– Не знаю. Я оставил вместо себя Пилу. Я должен был встретиться с ним завтра утром.
– Зато я знаю, где они! – Луций снова сорвался с места, занес кулак, но сдержался и сел перед другом на корточки. – Я доверял тебе, Ромул. Понимаешь? Доверял, как брату, как самому себе. А ты предал меня. Двести отборных всадников. Двести. Их порезали на куски, и все из-за тебя. Я послал тебя во главе этого отряда для того, чтобы ты ими командовал. А что сделал ты? – он медленно сел на стул, качая головой. – И ради чего? Ради какой-то шлюхи?!
– Она не шлюха, – тяжело задышал Ромул.
– А кто? Кто она?! Молчишь?! А я все это время думал: где же пропадает мой
– Я ни на кого не менял вас. Я был и остаюсь вашим другом. Твоим другом.
– Разве я сказал, что наша дружба кончена? Или ты думаешь, я пришел сюда убить тебя?! Тогда ты идиот, Ромул! Я пришел сюда, чтобы наставить тебя на путь истинный, преподать тебе урок, как непослушному ребенку. Хотя двести солдат – это тебе не сломанная игрушка, да, Ромул?! Ты хоть понимаешь, чем все закончится, если мы опростоволосимся здесь?! Нас попросту прирежут, и это в лучшем случае! А я хочу довести начатое до конца. Я хочу, чтобы все причастные к нашим бедам заплатили за наши страдания. Чтобы все, кто виноват, были уничтожены!
– В наших страданиях виновата наша империя и наша система. Как ты собираешься им мстить? Мстить людям – это одно, мстить стране и императору – совсем другое.
– Я сам стану системой, я сам стану императором! – злобно, звериным голосом проревел Луций, после чего подошел к девушке, схватил ее за волосы и подтащил к окну. – Маркус, дай мне веревку!
– Маркус? – удивленно произнес Ромул, и тут же, повернувшись к Луцию, добавил: – Что ты задумал?! Отпусти ее! Луций, отпусти ее!
– Молодец, генерал! Молодец! Правитель мира милосердным быть не должен! Докажи ему, что ты не шутишь! Убей ее! – захрипел карлик в темном углу комнаты.
– Маркус, веревку! Живо!
Брат Луция ушел на пару минут. Девушка рыдала навзрыд и причитала. Ромул орал, рвался в стороны, веревки врезались ему в руки, а по запястьям текла кровь. Вернулся Маркус и бросил Луцию моток крепкой бечевы. Генерал обмотал один ее конец вокруг тела девушки, а другой бросил в окно, приказав привязать его к лошади.
– Знаешь, Ромул, что они делали с моими солдатами? Точнее нет, не так. Знаешь, что они делали с твоими солдатами, пока ты развлекался с этой девкой?! Сейчас я покажу тебе, что!
– Прошу, Луций, не надо! Я все понял! Убей меня, ее не трогай! Луций, мать твою, хватит! Ратибор, останови его! Ратибор! Ну прошу вас!
– Ты должен усвоить урок, Ромул. Таких, как она, – тысячи. Скоро ты это поймешь и еще скажешь мне спасибо! – он перевел взгляд на солдат. – Когда все закончится, развяжите его и отведите в лагерь, да глаз с него не спускайте! Уходим.
– Не круто ли? – тихо спросил у Ратибора Маркус.
– Не бери в голову. Он командир, ему виднее.
Ромул орал, проклиная Луция, и дергался на стуле. От безысходности он заплакал навзрыд. Девушка боялась пошевелиться и только дрожала, словно листок на ветру. Она перевела взгляд на Ромула, приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но тут веревка резко натянулась.
Луций стоял на улице, когда истошный крик его друга разнесся по кварталу, а мимо проскакал всадник, волоча за собой окровавленную веревку.
– Никогда и никому не прощай предательства, Маркус! Запомни это.
Глава XXV
Я ЛЕКАРСТВО. Я ВЫЛЕЧУ ИХ ВСЕХ
Корнелий
– Спасай детей!
Земля в момент уходит из-под ног, и Корнелий проваливается в глубокий колодец. Его охватывает паника от осознания того, что он не сможет выбраться на поверхность. Беспорядочно и судорожно барахтаясь в ледяной воде, он снова и снова старается сделать хотя бы еще один глоток воздуха. Он изо всех сил гребет вверх, туда, где видит силуэт человека, но чем больше старается, тем быстрее уходит на дно. Он слышит, как громко и четко стучит его сердце и как загадочный голос снова повторяет:
– Спасай детей!
Силуэт нагибается, протягивает руку, но поздно: Корнелий делает вдох и чувствует, как вода вливается через нос внутрь его тела и заполняет легкие, он задыхается.
Корнелий вскочил с кровати, стуча себя кулаком в грудь и тяжело кашляя.
– Опять тот же кошмар? – раздался голос в другом конце помещения.
– Опять тот же, – тихо проговорил Корнелий, посмотрев на мужскую фигуру в темном углу. Некоторое время человек стоял, не шевелясь, и внимательно вглядывался в Корнелия.
– Это был ты? – подняв глаза и посмотрев на него исподлобья, спросил отец Луция.
– Да. Я пытался предупредить, – Михаил вышел из тени и приблизился к нему.
– Хотел бы – предупредил, – недовольно буркнул Корнелий.
– Я предупреждал, как мог. Как дозволено. Нам нельзя свободно вмешиваться в судьбы людей: вы должны выбирать сами. Мы можем только подсказывать.
– Ну, конечно. Как у вас все легко и просто!
– У вас тоже все было бы легко и просто, если бы вы жили, как нужно, а не как хочется. Ладно, так препираться можно до бесконечности.
– Тут ты прав, не могу не согласиться. Тогда для чего ты пришел?
– Настало время тебе увидеть того, про кого я тебе рассказывал. Он поможет – он всем помогает.
– Отлично. И, главное, вовремя. Зачем помогать теперь, когда все уже случилось?
– А зачем помогать тогда, когда помощь еще не требуется?
– Мне все равно, мне помощь уже не нужна!
– Зато она нужна людям. И твоему сыну. На самом деле, она нужна и тебе самому.
– Это моя вина. Понимаешь, Михаил?! Моя! Все началось в тот злополучный день, когда он встретился с Марком, а потом и с Александром, который стал скупать у нас все, что было, по завышенным ценам. А мы лишь радовались, не замечая того, что происходило вокруг. Словно пелену навесили перед глазами. Он воспользовался тем, что мы были ослеплены удачей и благополучием. Да, я был слеп, когда разрешил Луцию общаться с этим человеком!