Империя

Поворов Алексей Сергеевич

– Поднимайся, Маркус, – Луций толкнул брата в бок и вышел на улицу.

Четыре часа они молча скакали, мысленно проклиная надоевшую жару, опостылевший песок и ненавистного Такфарината. Все молчали, как на похоронах. Перед глазами Луция стояло лицо Ромула, нравоучительный голос друга, не переставая, звучал в его ушах, а из головы не выходили мысли: «Боги, неужели вы отняли его у меня?! Почему вы отнимаете у меня все самое лучшее?! За что?!», – он достал фляжку и стал жадно пить. Внезапно все остановились. Конь Луция тоже встал, как вкопанный, причем так резко, что

Луций разбрызгал воду и облился.

– Там, – указал пальцем в ущелье Ратибор.

– Что же, посмотрим, – Луций толкнул пятками скакуна, и тот затряс головой, чувствуя запах крови.

В ущелье суетились солдаты. Оказалось, Ратибор уже побывал у Аппония, и тот выделил ему людей. Завидя Луция, они отдали приветствие. Генерал с каменным лицом наблюдал, как они грузят убитых на телеги.

– Как это произошло?

– Заманили в ловушку. Конница беззащитна в ограниченном пространстве, – почесывая бровь, ответил Ратибор.

Луций с сипением потянул воздух сквозь зубы и остановил коня.

– Солдат явно пытали и затем добивали. Посмотри: они даже распяли четверых, – русич кивком указал на пригвожденных к деревьям всадников.

Тут и там были разбросаны изуродованные и расчлененные тела. Даже у видавших виды легионеров при взгляде на них замирало сердце и перехватывало дыхание. Неподалеку ходили две лошади с привязанными к ним частями человеческих тел: повстанцы казнили всадников, разрывая их силой бегущих в разные стороны животных. Луций покачал головой и вытер пот с лица. У копыт его коня лежал воин, глаза его были открыты, на лице застыла гримаса ужаса, а вездесущая муха исследовала тело, заползая в открытый рот. Генерал поморщился и тронул коня.

– То, что их пытали, немудрено. Особенно после того, что ты сделал в Цезарее. Ты расправился со многими их родственниками, вот они и бесятся, – подъехал к Луцию Понтий.

Маркус прикрывал лицо рукой и старался не смотреть по сторонам, на него периодически накатывала тошнота, но он не отставал от брата. Луций закрыл глаза, перед ним по-прежнему стояло лицо друга. Он повернулся к русичу и долго смотрел на него. Ему явно не хотелось спрашивать, но он пересилил себя:

– Где его тело?

Ратибор недоумевающе посмотрел на командира и пожал плечами.

– Чье тело?

– Ромула. Тело Ромула, Ратибор! Где оно?

– Его здесь нет, Луций. Мы осмотрели всех. Его нет среди убитых. Может, конечно, его взяли в плен? Хотя с офицерами у них разговор короткий, сам знаешь.

– Понтий, Мартин, возвращайтесь в лагерь, готовьте легион. Маркус, ты с Ратибором заканчивай здесь, а я пока осмотрюсь, – приказал Луций и спрыгнул с коня.

Он не спеша шел по ущелью. Солдаты Аппония грузили тела, вокруг царила смерть. Ноги сами несли его вперед. Луций вскарабкался на возвышенность, чтобы лучше осмотреть место бойни. Сверху люди казались маленькими. Он всматривался в происходящее внизу, пытаясь взглядом отыскать тело друга, но это было невозможно: все перемешалось, словно подгорелая каша – люди, кони, живые и мертвые.

– Ромул, Ромул… Что же с тобой случилось? Как же так? Неужели не уберег

я тебя и так вот запросто потерял друга? Как же ты так по-глупому попал в западню?

Около костра сидел одинокий силуэт. Дерево потрескивало в огне, пламя то лениво ползло по поленьям, то резкими всполохами взмывало высоко вверх. Такфаринат вертел в руках палку с насаженной на нее тушкой мелкого животного, жареное мясо источало блаженный аромат. Что это был за зверек, уже было трудно понять, но выглядело блюдо вполне аппетитно. Такфаринат поднес жаркое ко рту, обжигаясь, откусил небольшой кусок и отрывисто начал его жевать, гоняя мясо во рту. Вдруг он внезапно замер и прислушался, рука медленно потянулась к мечу.

– Брось, Такфаринат, я политик, а не убийца. Я всегда решаю проблемы переговорами.

– Опаздываешь, – подул на свой ужин глава повстанцев и снова откусил.

– Я всегда прихожу вовремя, поверь мне.

– У-у-у-у. Угу! Конечно! – прочавкал Такфаринат.

Марк присел рядом с ним, держа в руках кувшин с вином. Через мгновение, откуда ни возьмись, перед ним появились две чаши. Нумидиец сосредоточенно жевал мясо и не замечал волшебства, а когда обернулся, то удивленно поднял брови.

– Вино? У нас что, праздник? Надеюсь, ты не хочешь меня отравить?! – рассмеялся он.

– Можно сказать, и праздник, – голос Марка был бархатный, но лицо казалось неживым, а прыгающий свет от костра делал его вид и вовсе зловещим. – Хочу выпить за твою победу. Отлично ты расправился с их кавалерией, – сенатор наполнил чаши, первым взял одну из них в руки и сделал большой глоток. – Прекрасное вино, отличный урожай!

Такфаринат недоверчиво посмотрел на собеседника, ухмыльнулся, принял чашу и осушил ее разом, после чего вытер губы и снова ощерился.

– Перебить их было несложно, тем более что твой человек… как его? ... да будь я проклят!

– Сципион.

– Точно, Сципион! Ну, так вот, твой человек привел их прямо ко мне в лапы. Перебить неповоротливую конницу в узком ущелье – плевое дело. Мои ребята особо и не напрягались даже.

– Это да. Если судить по той резне, которую они устроили, твои ребята, действительно, не напрягались.

– Издержки, так сказать. А что, мне их останавливать нужно было?! После того, что этот мерзавец Луций устроил с мирными жителями?! Между прочим, мои люди жаждут отмщения, и вскоре они его получат!

– Начнем с того, что не все из казненных были мирными.

– А женщины и дети?! – Такфаринат сорвался в голосе и бешено посмотрел на собеседника.

Марк снова налил вина и спокойно ответил, пристально глядя в наполненные злобой глаза нумидийца:

– Издержки, так сказать. Ладно, давай выпьем за скорейшее освобождение твоей земли от проклятых и ненавистных захватчиков.

– За это можно.

– Ах, да, чуть не забыл… – Марк поставил чашу.

– Что еще?

– Я хочу тебя предупредить: легион Аппония двинется в пустыню на поиски твоей армии. Кочевники помотают его по пескам, а ты за это время можешь свободно занять город Ламбесис.