Империя грез

Велнер А.

Бьянка, глядя на это, скривила гримасу презрения, с силой закусив нижнюю губу. Она проговорила сквозь шум, грохот и ветер неслышно, будто бы себе самой.

– Полоумный старый гаер. Не приложу ума, как ты смог одолеть сильнейшего из древних в магической схватке. Фледер вполне заслужил противника получше и гибели более достойной его прежних деяний. Впрочем, видимо каждому свое! – сказав так она хрипло расхохоталась и подскочила на месте, подняв свободную руку над собой, а яростный ветер, гулявший вокруг, мигом подхватил ее и унес с собой, закружив будто пылинку над горным хребтом в неистовом вихре затаскивая демоницу вверх по громадной спирали к жутким тучам и чистому безумию прогневанного неба.

Колдун медленно поднялся с промерзших камней и, глядя в небо, в след своей строгой госпоже с жуткими глазами покачал головой, то ли с досадой, то ли с радостью. Его длинные женские волосы и одежда на нем уже готовы были

слететь с тела прочь куда-то в неизведанное, следом за улетевшей Бьянкой, снова канувшей в небесную тьму, породившую ее.

Внезапно, стоявший на горном ветру чернокнижник значительно увеличился в размерах, словно его раздуло изнутри как ядовитую болотную жабу. Хлопнул слетевший с него кожаный пояс, который подпоясывал некогда тонкую женскую талию, треснула по швам ужасная инквизиторская ряса карателя и палача. Он внезапно с силой обеими руками ухватился за собственное лицо и содрал его с себя вместе с волосами словно маску из рыхлого дрожжевого теста. Под личиной полоумного древнего мага все это время самым непостижимым образом скрывался сам Фледер-Верминтаель-Оргаел-Риз, бессмертный и бессменный правитель земли Армента и носитель множества благородных титулов и регалий, а так же всевозможных наград, о которых сам никогда не упоминал. Вампир отдал лютому ветру свою омерзительную бело-серую личину, которой все это время искусно прикрывался, притворяясь тем, кого недавно прикончил. Фледер спокойно и пристально огляделся по сторонам и снова по древней и закоренелой привычке обратился к своему брату, которого теперь к сожалению больше не было и не могло быть рядом с ним. Это было совершенно бесполезно, тут, на немыслимой высоте ветер, набравший силу, сейчас выл так, что с трудом можно было услышать даже собственные мысли. И от того древний скорее шептал, чем произносил слова вслух, но все же это по прежнему было очень важно для него и потому он как заведенный механизм делал то, к чему очень давно привык. Возможно, старейшина культа Истинной Крови верил, что если его брат все еще жив в этом мире или в любом другом, он возможно сможет услышать хотя бы краткие обрывки некогда сказанных им слов. Наверное именно так люди разговаривают с памятными камнями тех, кто давно уже умер, но навсегда оставил в сердце неизгладимый след. След, оставленный Вильгельмом, невозможно было послать даже мысленно и потому возможно это было просто чистым безумием, но Фледер жил на свете уже настолько давно, что легко мог позволить себе сходить с ума любым возможным способом на собственный богатый выбор.

– Тут так красиво, не правда ли, Вильгельм? Жаль у людей этого мира нет возможности видеть это так, как сейчас это вижу это я сам. Не так это оказалось и сложно водить за нос первородную Тьму. Выпив крови старого колдуна, я легко узнал о нем все, что было надо, включая их дела с этим маленьким чудовищем с глазами цвета карамели. На самом деле, я тоже был о ней большего мнения. Я был уверен, что она догадается сразу, кто на самом деле пришел к ней и чью именно голову ей подарил. Поразительно, как тщеславие путает любой даже самый изощренный и злой разум в любом из миров. Украсть ее силу вообще не составило никакого труда. Она слишком уверена в себе и в том, как все вокруг ее жутко боятся. Пришлось правда немного запачкаться о ее поганые копыта, – он усмехнулся и поднес к лицу небольшой изломанный по краям осколок старого зеркала и в очередной раз убедился, что никак не может в нем отразится. – Будет тебе схватка, двойник. Никогда не бросай пустых слов на ветер. Мир может услышать и все наши желания, от самых сокровенных до мимолетных, сбудутся. Только чаще всего это происходит уже тогда, когда об этом скорее сожалеют, чем радуются произошедшему. Сказав так, он снова медленно преобразился в очередной раз став получеловеком-полунетопырем. Шторм сожрал собой глухой холодящий кровь рев, который Фледер издал, выпустив из глубин своей бездонной души настоящую злобу и жажду мстить.

За его плечами с хрустом, резко как копья выросли два огромных крыла и древний , оглядевшись полыхнувшими как рубины алыми глазами по сторонам, с разбегу бросился вниз с острого горного хребта, стремительно ринувшись на юг в сторону сердца Империи Грез. Он расправил оба крыла и резал ими ветер и лед, легко и стремительно уходя далеко за горизонт подальше от проклятых гор, в которых обрел нежданную дочь и уже дважды чуть было не погиб. Он то резко взмывал в высь, то так же стремительно пикировал, расправив тугие крылья, дрожащие на сильном ветру, словно серые стальные паруса. Ему необходимо было торопится, чтобы выполнить задуманное, ибо пока что все складывалось для этого как нельзя лучше. А так в этом мире очень редко случалось.

Тронный зал черного Храма Ночи был прекрасно освещен факелами и жаровнями из старой, покрашенной в алое, стали. Принцесса Эреба-Халсай уже достаточно давно ожидала к себе крайне важного

для нее гостя. Вернее сказать гостью, присутствие которой тут все прочие служители культа Истинной крови терпели с огромным трудом и в основном лишь по причине того, что ужасно ее боялись.

Небольшой тронный зал был крайне пустым и лишенным всяческой роскоши, против обычного убранства подобавшего подобным местам. Высокие створчатые окна давно были наглухо заложены обтесанным камнем, дабы любые намеки на дневной свет никогда не смогли сюда проникнуть и осквернить место, в котором жила и рождалась темнота. Кругом не было почти ничего кроме кованного металла и обтесанных серых камней. Очень трудно было представить себе более пустынное, унылое и угнетающее душу место. В древние времена, когда самые первые люди возводили этот храм прямо в горной породе, принято было считать, что с правителями и царями находится рядом имели право лишь самые близкие и избранные и потому места для этого нужно было не так уж и много. Грубая, порядком истертая каменная лестница поднималась вверх прямо посреди зала, возвышаясь почти к самым сводам потолка и венчалась троном из черной стали, словно бы сваренного из огромного количества громоздких стальных слитков.

На этом самом троне в данный момент сидел первый экзорцист Империи Грез старый первосвященник по имени Самаэль-Хан, который не так давно бесследно исчез из крепости Первой Твердыни Света, в которой долго надоедал Джодару-Мэйсу своим назойливым присутствием.

На старика было трудно смотреть без содроганий и боли в сердце. Он постарел еще сильней, если подобное вообще было возможно. Одна его нога была цепью прикована к огромному каменном блоку, лежащему на гладких гранитных ступенях подле черного трона. Этот был обтесанный по краям прямоугольный камень, в который была грубо ввинчена цепь, и сам он совершенно точно не смог бы передвинуть его хотя бы на пол пальца в сторону, даже если бы очень того захотел. Кто-то вырядил его в уродливый наряд шута, который был ему мал и одел ему на его старую голову страшный разноцветный колпак с четырьмя бубенцами на завернутых вниз продолговатых концах. На лице святого отца зрел огромный темно-малиновый синяк прямо под правым глазом, который теперь напрочь заплыл и уже не мог видеть мрак, который обступил его со всех возможных сторон. На коленях Самаэль держал развернутую книгу с еще чистыми серыми листами, а в руке костяное перо и маленькую чернильницу. Сейчас было трудно представить себе образ более нелепый, пугающий и болезненно мрачный.

Сама царица ночи была внизу у самого подножия собственного несокрушимого престола. Все в той же просторной и простой одежде и с золотой короной на голове, такой старой и простой на вид, что даже стены храма вокруг могли показаться новыми в сравнении с этой вещицей. Эреба мерила шагами зал от одной стены к другой и явно не находила себе места от обуревавших ее противоречивых чувств, сомнения и злобы.

Внезапно старик подал голос, устав сидеть смирно как маленький ребенок, напуганный гневом строгой матери, державшей в руках тонкую плетку.

– Тебе страшно? Я чувствую твой страх даже тут! – голос старика был спокойным и пустым, какой бывает у тех, кто давно понял, что обречен и уже покорно принял жребий, выпавший на его долю.

Совсем юная на вид принцесса дернула головой, на миг выйдя из кипящего в ней потока мыслей, и, едва взглянув на своего шута будто намертво прибитого к железному трону гвоздями, растерянно протянула.

– Я уже успела забыть, что ты тут. Может ты чего-нибудь хочешь?

– Прошу, дай мне воды! – старик с мучением сглотнул и откинул голову назад, звеня бубенцами и закрыв еще не поврежденный ударом глаз.

Эреба расхохоталась, разбросав эхо от своего язвительного торжества по сводам черного зала словно игральные кости по столу.

– Ты наверное еще не понял, старик. В этих стенах никто не пьет воду. Ее тут нет и не было с момента создания мира. Воду пьют скотины в хлеву. Единственное, что пьют все, кто живет в черном храме, это теплая человеческая кровь. Хочешь попробовать немного? Мне сказали, что в прошлый раз ты от нее отказался.

– Я скорее умру, чем пойду на подобное!

– Посмотрим, что ты скажешь мне еще через день, старый упрямый дурак. Еще немного и ты будешь умолять, чтоб я дала тебе крови или даже ослиной мочи, лишь бы просто промочить распухшее и пересохшее от жажды горло.

– Зачем я тебе? Зачем ты мучаешь меня, черное дитя?

– Мучаю? – принцесса взвилась словно растревоженная змея. – Поверь мне, ты не представляешь себе, что бывает, когда я хочу кого-то помучить. Вам, люди, у нас еще учится и учится. Ты лучше радуйся, что Бьянка потребовала не трогать тебя. Мои дети наигрались бы с тобой от души. Хотя ты старый и долго бы скорее всего не протянул.

– Я не боюсь тебя! Ты чудовище, порожденное Тьмой! Проклятие в теле ребенка! Дитя сатаны, которую Бог послал мне, чтобы испытать силу моей веры в него!