Имперец. Том 3
Шрифт:
Нет, эта морщинка мне решительно не нравится.
— Хорошо, — легко согласился и, приобняв девушку за талию, нежно поцеловал. — Раз в тебе бурлит такая жажда деятельности, поехали в «Аурум», поработаем.
Василиса удивленно моргнула:
— Работать?
— Конечно, — кивнул я. — Лучшее лекарство от печальных мыслей и разного рода рефлексий — это не водка и не вдохновенный мордобой, а работа.
— Какая… Глубокая мысль, — озадаченно ответила Василиса, но тут же просияла: — Покажу тебе новую версию! Познакомишься с командой!
Интересно,
Москва, бар «Запрещенная музыка»
Бар «Запрещенная музыка» был новым модным заведением столицы и являлся дочерним подразделением филармонии. Музыки как таковой здесь не было, лишь на фоне играла классика в современной обработке. Зато кухня славилась своими изысками и ценниками.
В общем, местечко для настоящих аристократов, которыми и были Алексей Ермаков и Максим Меншиков.
Молодые княжичи собрались, чтобы обсудить турнирную сетку и оговорить прочие условия поединков. Последнее время эти встречи стали еженедельными и регулярными, и сложно было сказать, нравилось ли это юношам или нет.
Им определенно было комфортно в общении друг с другом, но вряд ли бы они с кем-то этим наблюдением поделились. Все-таки симпатия к идеологическому противнику вызовет вопросики со стороны паствы, а правые, как и левые, легко могут раскачать табуретку под тобой, если покажешь слабину.
В конце концов, и те и другие стремились занять доминирующие позиции в обществе, а для этого им всегда требовался сильный лидер. Лидер, водящий дружбу с другой стороной баррикад, под такое описание не подходил по определению.
Княжичи расстелили на столе изрисованный от руки ватман, расставили по углам тарелки и бокалы, чтобы бумага не сворачивалась, и уже готовы были начать обсуждение, как Меншиков поднял ладонь, беря слово.
— Ко мне тут подходил господин Сергей Строганов, — произнес он. — Знаешь такого?
— М-м-м… — протянул Ермаков соображая. — Строгановы — промышленники, вечные противники Демидовых.
— Да, и до сих пор не могут пережить, что те князья, а они всего лишь уважаемые люди, — усмехнулся Меншиков. — Но не суть. Строганов полон решимости предъявить свои права на Корсакову.
— Предъявить права? — приподнял брови Ермаков. — У нас вроде уже перестали продавать девиц за связку шкурок, или я что-то пропустил?
— Теперь их продают за коммерческие тайны и гектары земли, ты же знаешь, — хмыкнул Меншиков. — Однако это не главное. Мне бы не хотелось, чтобы этот конфликт вылился в печальные и неконтролируемые последствия.
— С Мирным последствия могут быть в основном летальные, — вздохнул Ермаков. — А почему сам ему об этом не скажешь?
Меншиков помрачнел:
— Я-то скажу, — произнес он. — Но хотелось бы, чтобы и ты со своими ребятами не сплоховал. Строганов не искал особой поддержки, скорее, щупал почву, на кого можно опереться в конфликте, и кто бы ему мог рассказать что-то действительно ценное, что его скучная промышленная разведка не подслушала. Александр
Ермаков недовольно цокнул.
Да, вряд ли наследник такой денежной империи решил скучно набить рожу простолюдину из-за невесты, которая ему не очень-то и нужна, по сути. Алексей бы не удивился, если бы узнал, что за этим душевным порывом стоит интересная многоходовочка, в которой Корсакова — всего лишь мелкая песчинка, деталь мозаики. Даже если суть этой многоходовочки сводится к тому, чтобы доказать кому-нибудь, что Строгановы всегда получают то, что хотят.
— К тому же речь не о деньгах и предприятиях, речь идет о его девушке, — продолжил Максим. — Я бы точно в руках себя удержать не смог, если бы подобное происходилоС Марией.
— Предрекаю феерическое завершение года, — мрачно пошутил Ермаков, заставив теперь уже Меншикова тяжело вздохнуть.
— И лучше бы он закончился свадьбой, чем похоронами, — согласился Максим.
Лондон, Великобритания, Анна Румянцева
Прием у третьего принца Британской короны затянулся. Анна без сил ввалилась в отведенные ей покои и, на ходу скидывая туфли, рухнула в кровать.
Сил не было даже на то, чтобы смыть макияж.
Эти чертовы чопорные англичане такие нудные! В какой-то момент девушке даже казалось, что от вежливой улыбки у нее начнет сводить мышцы. Особенно в момент, когда всякие неинтересные бароны пытались предложить ей «продолжить» знакомство после светского раута.
Фу.
Девушка выудила из крошечной сумки телефон, который она не могла взять в руки весь этот кошмарный вечер. Экран моргал входящими сообщениями, и Анна принялась жадно читать.
В домашнем чате на троих ее младшие сестра и брат взахлеб рассказывали, как они заново обустраивали дом. Как брат пробует решать «мужские» вопросы, как сестра учится вести домашнее хозяйство, как они грустят по Анне и очень ждут конца ее командировки.
Анна набрала ответное сообщение и провалилась в сон. Засыпала девушка с поистине счастливой улыбкой на губах. У ее семьи есть свой дом, и уже одно это стоит того, чтобы вставать на каблуки и натягивать милую улыбку каждый вечер.
А как только дыхание девушки стало ровным и глубоким, дверь в комнату прислуги распахнулась, и в тусклом свете прикроватных светильников по комнате прошел мужчина. Он на миг застыл у постели, где в весьма соблазнительном платье лежала красивая девушка.
Но мужчину не интересовали ни ее красота, ни так эффектно задравшийся подол. Вот открытая шея — пожалуй, другое дело. Желтый свет одинокой лампочки блеснул на остро заточенном лезвии — мужчина замахнулся и опустил руку.