Имперец. Том 3
Шрифт:
Но я почему-то ожидал увидеть там кого угодно, кроме своего соседа.
— О, какие люди, — вяло поприветствовал я цесаревича.
— Привет-привет! — ответил наследник престола.
— Ты какой-то слишком бодрый, — зевнул я.
— Настроение хорошее, — широко улыбнулся Иван, заходя ко мне в комнату и плюхаясь на гостевое кресло.
— Никак новости соответствующие? — хмыкнул я.
— Ну, — вздохнул парень, — новости могли быть, конечно, и лучше. Но и те, что есть, уже неплохие.
— Интригуешь, — усмехнулся я.
— А то
Я потер подбородок, вспоминая политическую карту мира. В два ночи это было сложновато, но правильный ответ от меня и не требовался.
— Ну, два варианта: Германия или Британия, — предположил я.
— Вот видишь, ты даже в большой политике неплохо уже соображаешь! — снова радостно заулыбался Иван, как будто я только что миллион в одноименном ток-шоу выиграл. — Ноженьки растут из Британии. И на днях туда отправилось наше особое посольство, будут налаживать международные связи изо всех сил. Заодно и куратора «Бульдогов» поищут. Твоя протеже, кстати, тоже туда уехала.
— Моя кто? — не понял я.
— Боярышня Анна Румянцева, — пояснил цесаревич.
— О как. Не отпустите вы девчонку просто так, да? — я с осуждением покачал головой.
— Ей сделали предложение, она согласилась, — пожал плечами наследник престола.
— Иван, согласиться и согласиться на предложение, от которого нельзя отказаться — это разные вещи, — произнес я, глядя на своего соседа. — Ты же знаешь, да?
— Аристократия устроена немного иначе, Алекс, — серьезным тоном произнес Иван. — У нас есть долг, и его нужно исполнять. Для Румянцевой долг — сохранение ее рода и его позиций. Так что личное, увы, дело десятое.
— Знаешь, с момента нашего знакомства, я никак не могу перестать радоваться тому факту, что я не аристократ, — хмыкнул я.
— Это временно, — отмахнулся цесаревич.
На что я демонстративно закатил глаза.
Разговоры
— Вы видели, как этот простолюдин за своей девушкой ухаживает? Охрана, машины… А ведь они оба безродные!
— Да тебе просто завидно, что твой женишок за душой только свой корешок имеет.
— Жизнь несправедлива!
— Мне больше интересно, за какие такие заслуги он так ее обихаживает. Корсаковы — не такие уж и богатые. Так, всего пара успешных проектов за ними есть, да и те не слишком прибыльные.
— Думаешь, эта Василиса удачно продала себя?
— Думаю, что ее отец пытается набить дочурке цену. Я тут поспрашивала умных людей. И знаете, что выяснила?
— Ну, не томи.
— Корсаков-старший свою Василису почти сговорил за наследника Строгановых.
— Тогда почему
— А вы сами посмотрите. Мирный успел прославиться как сильный маг. Он же половину лучших бойцов Университета выбил на дуэлях! А Долгорукова, сильнейшего мага, вообще убил. Благодаря своей мощи Мирный вошел в круг самого Ермакова, а не прибился к кружку какого-нибудь Семенова, который Алексею подчиняется. То есть сразу на самый верх пищевой цепочки взобрался. И при этом он — сирота.
— Ему наверняка повезло.
— И бизнес, который буквально приносит миллионы на боях между левыми и правыми — тоже повезло? Нет, девочки. Я больше чем уверена, на самом деле Мирный — какой-то благородный под личиной.
— Так при чем тут Корсакова и Строгановы?
— А как Строганов получит Василису, когда рядом с ней ошивается такой герой? Строгановым придется перебивать цену.
— Так, погоди. Но как Корсаковы, не самые богатые простолюдины, смогли такое провернуть?
— Никак. Я уверена, что это инициатива Демидовых. Они со Строгановыми веками бодаются. Наверняка этот Мирный — на самом деле кто-нибудь из Демидовых, кто не успел засветиться в обществе. И увивается за Корсаковой чисто в пику Строгановым.
— Как сложно…
— Вот увидите, если Строганов даст хорошую цену Корсакову за его дочку, Мирный заберет документы из Университета, и мы его больше никогда не увидим.
Императорский Московский Университет, Александр Мирный
Уже зная щедрую романовскую душу, я прям искренне опасался, что Иван приволочет «Аурусы» в качестве пардончика для Василисы. Это было бы, конечно, феерично, но, боюсь, после такого за мной и Корсаковой началась бы настоящая охота.
И нет, не киллеров, а всяких там матримониально настроенных студентов и студенток. И если с первыми все понятно — пару раз поломать прытким ухажерам ноги и руки, и в Васькину сторону будут бояться дышать все от сторожа до ректора, то что делать с вешающимися на себя девицами, я никогда не знал.
Нет, ну то есть знал, но в сословном обществе это могло бы вылиться в некоторые характерные проблемы.
В общем, на стоянку я шел, испытывая внутреннее напряжение.
Но к счастью, «бронированные машины представительского класса» оказались отечественного производства марки «Нижегородец». Внешне они напоминали «Майбахи» из моего мира, внутренне, если честно, тоже.
Три машинки бело-розового цвета с перламутровым отливом, салоном из белой кожи и светлого дерева. Для полного комплекта не хватало только розового бантика и значка «туфельки» на заднем стекле.
— Ну, как? — радостно улыбаясь, спросил Иван.
— Сейчас узнаем, — хмыкнул я, набирая номер Корсаковой. — Василиса, привет. Ты сейчас где? А ты не могла бы подойти на университетскую стоянку, мне тебе нужно кое-что отдать…
Девушка такой просьбе явно удивилась, но допытываться не стала.