Император

Усов Серг

— Но, простите, как же…

Растерявшийся от слов императора граф оторопел. Это и понятно — все его источники, как платные, так и добровольные, убеждали его в гарантированной поддержке обращения короля Дейрима императором, а тут вдруг облом.

— Я понимаю тебя, мой друг, — лицемерно вздохнул и развёл руками Олег, — наглость ваших соседей переходит все нормы приличия. Но это ваши соседи, и король должен сам решить свои проблемы. Впрочем, если у него вдруг найдётся, что ещё мне предложить, то я всегда готов выслушать….и, может

быть, я переменю своё нынешнее мнение.

Глава 15

Фларгийцев, ставших жертвой не только военного разгрома, который им устроили растинцы десятилетие назад, не только постоянных преследований со стороны пиратов Архипелага Бурь, но и дезинформационно-очернительной компании, Олегу было немного жалко.

Он прекрасно помнил, как в его родном мире такой массивный наезд приводил к крушениям и более мощных государств, да ещё и делал их виновными в глазах потомков во всех смертных грехах. Сам зачитывался «Одиссеей капитана Блада», восхищался мужеством и отвагой английских пиратов и возмущался жестокостью и кровожадностью испанцев.

Став постарше, Олег обратил внимание, что во всех испанских колониях оказалось огромное количество потомков от смешанных браков, да и само индейское население увеличилось, многие индейцы и их потомки вошли в элитные группы испаноговорящих государств, даже президенты из настоящих индейцев были.

А вот «добренькие» англо-саксы многочисленные племена индейцев стравили, поочерёдно объявляя то одних, то других исчадиями ада, и почти полностью уничтожили, если не считать жалкие ошмётки былых героев, влачащих жалкое существование в резервациях. Но много ли людей об этом задумывалось? Искусство слова способно формировать взгляды.

Вряд ли среди растинцев имелись специалисты в области информационных войн, но они, как и их земные коллеги, научились нагло врать интуитивно. Вот только Олег, в отличие от этих средневековых талантов, обладал значительно более продвинутым опытом пиара из технологичного мира. Так что, кое-кому и на этом направлении предстоит поиметь неприятные сюрпризы.

Его ежедекадная газета, хоть пока и выпускалась в небольших количествах и распространялась только в пределах городских стен Пскова, играла ещё и роль своеобразной школы для его будущих акул, а точнее — шакалов, пера.

И тиражи этого ежедекадника император планировал увеличить, а через какое-то время начать дополнительно выпуск газет и журналов, которые будут распространяться по всей его империи. То, что его печатная продукция обязательно двинется и дальше — завоёвывать иноземные рынки, Олег нисколько не сомневался.

Но его сочувствие к фларгийцам вовсе не означало, что он будет им помогать безвозмездно, то есть даром.

Разговор с фларгийским графом продлился почти две склянки времени. Все попытки посланника короля Дейрима соблазнить юного и неопытного императора и его сестру, королеву Саарона, радужными перспективами предстоящей дружбы

на века, полностью провалились.

Знал Олег и про дружбу, и про века. У его империи будет только два друга и союзника. Один из них уже есть в наличии, хоть и находится сейчас на стадии серьёзного реформирования. Это его славная армия, в боях познавшая радость побед. А второй союзник пока только в планах, это его флот, но ему быть. Он сказал.

Уговаривать особо фларгийцев Олег не собирался. Свои условия, с помощью намёков и иносказаний, приведением в качестве примеров королевств Винор, Тарк, Глатор и Саарон, император довёл до сведения посланника. А дальше, пусть думают и решают.

Олег для себя пока не решил, так ли уж ему нужна Фларгия. С учётом намеченного захвата Растина, который он планировал сделать имперским порто-франко, в дополнительных портах империя остро не нуждалась. Но и отказываться от того, что само плывёт в руки, Олег не собирался.

— Думаешь, Дейрим согласится? — задумчиво спросила Уля, когда посол ушёл.

— Без разницы, Уля. Была бы честь предложена. Но как я его, а?

Королева Саарона обняла своего императора и брата.

— Мне так никогда не научиться.

— Научишься. Хотя тебе пока этого и не надо. Это ведь внешняя политика. Да? Но ты всё равно учись. Мало ли что пригодится и когда. Это другим моим вассалам в имперские вопросы вникать не следует. Но ты — не они.

Королева Саарона прекрасно поняла, про что говорит ей брат.

Олега решил к ведению центральной имперской власти отнести все вопросы безопасности и обороны, внешней политики, таможенного регулирования, а также имперскую инфраструктуру — трассы из магического мрамора, которые он решил продолжать строить, рельсовые, а в последствии и железные дороги, семафорный телеграф и почту.

Кроме того, он не собирался выпускать из рук монополию на производство крепких спиртных напитков, военную и химическую промышленность, а с выходом к морям и океанам — и кораблестроение.

Было у него ещё намерение установить в империи и единую налоговую систему, но после долгих разговоров и совещаний с Клейном, Армином и Гури всё же решил оставить свободу действий в этом вопросе своим вассалам, ограничив только предельный суммарный уровень всех видов налогов не выше трети получаемого чистого дохода.

Имперский налог, которым обкладывались все подданные империи, к которым разумеется не относились рабы, сервы и крепостные, был не очень обременительным — подушная подать в размере одного рубля в год. Понятно, что для кого-то и эта сумма была обременительна, а для кого-то она была незаметна совсем. Но в нынешние средневековые времена вводить более прогрессивные налоги без создания чрезмерно огромной фискальной системы, было просто не реально.

Не случайно ведь и в истории Земли предпочли в такую эпоху именно подушную подать. Она крайне проста в администрировании.