Император Пограничья 19
Шрифт:
— С этого момента Муромское княжество переходит под мою власть. Коронация состоится позже.
Боярин Овчинников, тот самый, которого я отправлял с условиями капитуляции, первым подал голос:
— Ваша Светлость, мы готовы обсудить условия…
— Условия не обсуждаются, — оборвал я его. — Они объявляются.
Рядом со мной стояла Ярослава, молчаливая и собранная.
Я кивнул Федоту, и четверо гвардейцев шагнули к скамьям, где сидели определённые люди.
— Боярин Анцифоров, казначей. Боярин
Названные побледнели, когда гвардейцы встали у них за спинами.
— Эти люди не просто поддерживали Терехова, — произнёс я, глядя на остальных бояр. — Они участвовали в его преступлениях. Анцифоров финансировал тайные лаборатории. Глинка обеспечивал отсутствие вменяемого расследования по поводу похищения людей. Семёнов подделывал документы, прикрывающие исчезновения. У меня есть доказательства, и они предстанут перед судом.
Троих увели. Оставшиеся бояре сидели неподвижно, словно кролики перед удавом.
Также прямо сейчас шли аресты командира службы безопасности Михаила Бельского и руководителя департамента магических исследований Ильи Измайлова. Все они были напрямую задействованы в работе «шарашек» Терехова.
— Теперь о будущем, — я позволил голосу смягчиться на полтона. — Я требую присяги верности. Сейчас, немедленно. Те, кто принесёт клятву, сохранят свои владения и положение. Те, кто откажется, могут покинуть город до заката.
Овчинников снова заговорил первым, осторожно подбирая слова:
— Ваша Светлость, некоторые из нас… мы были готовы передать Терехова в ваши руки для восстановления справедливости ещё до битвы. Возможно, следует учесть это обстоятельство при распределении…
«Передать своего князя в руки захватчика для восстановления справедливости…» Вот оно что, теперь это так называется. Нужно будет запомнить оборот.
— Учту, — кивнул я. — После того, как разберусь с более насущными делами. Сейчас мне нужна ваша присяга, а не торг за привилегии.
Во Владимире я добивался легитимности через выборы, потому что не имел достаточно сил для прямого контроля. Здесь ситуация была иной. Моя армия стояла в городе, стена пала, а гарнизон сдался. Мне не требовалось одобрение местной знати — только их формальное подчинение. Остальное придёт со временем или не придёт вовсе, что приведёт к замене людей на важных позициях. И это меня тоже устраивало.
Бояре начали подниматься один за другим, произнося слова присяги. Некоторые делали это с достоинством, некоторые — едва сдерживая злость, однако отказавшихся не нашлось. Они были достаточно умны, чтобы понять расклад сил.
Когда последний из присутствующих закончил клятву, я перешёл к практическим вопросам:
— В городе вводится комендантский час до особого распоряжения.
Весьма грамотный и ответственный офицер из полка полковника Ленского.
Я повернулся к Доронину, стоявшему у стены вместе с остатками княжеской гвардии.
— Полковник, вы и ваши люди войдёте в состав городского гарнизона. Вместе с добровольно сдавшимися членами стражи будете обеспечивать порядок и помогать комендатуре. Считайте это испытательным сроком.
Седой офицер молча склонил голову. Он понимал, что это не наказание, а шанс — возможность доказать лояльность новой власти и сохранить положение.
— Я оставляю гарнизон в двести человек, — продолжил я. — Основные силы выступают через два часа. На севере нас ждут князья Шереметьев и Щербатов.
По залу снова прошелестел шёпот. Новость о вторжении ещё не успела распространиться.
— Вернусь после разгрома вражеских войск, — я обвёл взглядом бояр. — Будьте уверены, я вернусь, — повторил, добавив частичку Императорской воли, чтобы гарантированно дошло до самых тугоухих. — Тогда и займусь делами Мурома всерьёз. А пока запомните одно: с потерей автономии жизнь в городе не заканчивается. Посмотрите на Владимир — за семь месяцев моего правления там навели порядок, снизили преступность и вывели княжество из долгов. Муром ждёт то же самое. Вы будете жить безопаснее и зажиточнее, чем при Терехове, который тратил казну на наёмников и тайные эксперименты вместо дорог и школ.
Популизм, разумеется, но не лишённый оснований. Владимир действительно начал оживать после смены власти, и муромские бояре наверняка слышали об этом от своих торговых партнёров.
Я спустился с возвышения, давая понять, что аудиенция окончена. Бояре потянулись к выходу, тихо переговариваясь между собой. Кто-то уже прикидывал, как извлечь выгоду из новой ситуации, кто-то затаил обиду, кто-то просто радовался, что остался жив и при имуществе.
Ярослава подошла ко мне, когда зал опустел.
— Два часа, — произнесла она негромко. — Успеем здесь всё завершить?
— Должны успеть.
Рыжеволосая княжна смотрела в окно, за которым виднелись крыши Мурома. Её лицо оставалось спокойным, но я знал, о чём она думает. Где-то на севере, в трёх-четырёх днях марша, шла армия под командованием человека, которого она поклялась убить собственноручно. Шереметьев сам подписал себе приговор, объявив войну Владимиру. Теперь у Ярославы появился законный повод встретиться с ним на поле боя.