Иллюзия
Шрифт:
Шедшая позади молодой матери красивая женщина повернула смеющееся лицо к темноволосому мужчине. Он был высок и строен, солнечные лучи играли в его волосах. Он наклонился и поцеловал женщину. Бетти Палмер и Найджел!
Фрэнсис показалось, что ее сердце остановилось. Ей хотелось убежать. Найджел не мог видеть ее. Но Доминик Уиндхем открыл дверцу кареты. Она замешкалась, и он проследил за ее взглядом. Увидев Найджела, майор заметно напрягся, но все же улыбнулся Фрэнсис и подал ей руку.
Фрэнсис покачала головой. Найджел смешался с толпой. Неподалеку были расставлены
Толпа расступилась, давая дорогу маленькому оркестру, состоящему, по всей видимости, из местных жителей, которые в свободное время увлекались игрой на скрипке или свирели. Музыканты с шутками взобрались на ступеньки небольшого памятника, возвышавшегося в центре площади еще со времен средневековья. Кружки с элем из их рук без всяких церемоний перекочевали на каменные перекладины креста. Музыканты принялись настраивать инструменты, и под эти нестройные звуки свободное пространство площади стало заполняться парочками.
На ступеньки вскочила собака и набросилась на одного из скрипачей. Под дружный хохот зрителей она вцепилась зубами в его рукав. Изрядно выпивший музыкант попытался стряхнуть ее. Собака повисла на его руке, скрипач качнулся и под добродушный смех покатился по ступеням вниз. Через несколько секунд он поднялся, но уже без собаки, которая мчалась сквозь толпу, преследуемая громкими криками. Музыкант улыбался, как будто только что исполнил цирковой трюк, но в то же время поддерживал левую руку правой.
– Сломал этот чертов палец! Простите, ребята! Музыки не будет!
По площади прокатился дружный вздох. Фрэнсис с изумлением увидела, как из толпы вышел Найджел.
– Займись своей рукой, Том Смит. Танцы будут. Ты позволишь?
– Боже милосердный, – пробормотал Уиндхем. – Я знал, что он не в своем уме.
Это действительно безумие – чтобы маркиз играл для крестьян! Найджел взял скрипку Тома и без видимых колебаний прижал ее подбородком. Через мгновение площадь заполнилась звуками веселых деревенских танцев, напоминавших песню жаворонка. Фрэнсис, застыв на месте, не отрывала от него глаз. Уиндхем отошел в сторону и прислонился к дереву, сложив руки на груди.
Площадь наполнилась смехом. Скрипки пели на все лады, излучая радость и веселье, пока танцоры не устали. И тогда огромный улыбающийся мужчина начал разделывать зажарившуюся овцу. Фрэнсис больше не могла на это смотреть. Зачем Уиндхем привез ее сюда? Она хотела как можно быстрее оказаться в Лондоне, увидеться с лордом Трентом и уехать в Эссекс. Она забилась в угол кареты и закрыла глаза.
Найджел видел карету и узнал ее мрачного сопровождающего. Фрэнсис к этому времени должна была уже поселиться в своем доме в Эссексе. Что она здесь делает с Уиндхемом? Ответ был очевиден, и это причиняло ему боль. Фрэнсис заслуживала большего,
Когда танцы закончились, Найджел нырнул в толпу. Деревенские жители предлагали ему эль и нехитрое угощение, так не похожее на то, что он привез во время своей последней пирушки в Фарнхерст. Наконец ему удалось освободиться. Уиндхем перехватил его в нескольких шагах от кареты, где их не могла услышать Фрэнсис.
– Она была больна, – сказал он, – поэтому мы задержались. Это не то, что ты думаешь.
– Это было бы совсем неплохо, – ответил Найджел, – если бы только произошло по ее воле. Болезнь была серьезной?
Уиндхем покачал головой.
– После Парижа, – продолжил он, – у нас с тобой не было случая поговорить. Нам есть что обсудить. Я думал, что знаю Катрин. Но за время своего заключения мне открылось в ней такое, о чем бы я предпочел не знать. Один Господь ведает, как повлияла на тебя долгая жизнь с ней, но последствия должны быть ужасны.
– Катрин была вампиром. Она укусила меня.
– Значит, она научила тебя пожирать души? Наверное, этим можно объяснить то, что ты сделал с Фрэнсис Вудард?
– Ты сказал, что она болела. Как?
В голосе Уиндхема звучали нотки гнева.
– Думаю, это была болезнь души, а не тела. Фрэнсис подхватила лихорадку и временами бредила. Иногда она разговаривала в беспамятстве. После того как я в целости и сохранности доставлю ее в Эссекс, я хотел бы встретиться с тобой и защитить ее честь. Шпаги или пистолеты – все равно.
Изумлению Найджела не было предела.
– Боже мой, почему все хотят драться со мной из-за женщины, которую я, по их мнению, погубил? Ты считаешь, что я бросил ее?
– Я считаю, что ты бессовестно использовал ее. Проклятие! Когда я увидел ее в Фарнхерсте, то подумал, что она… – Он умолк и перевел дух. – Теперь я знаю, что это не так. Черт бы побрал, Найджел! И мне плевать, какие у тебя были побуждения. Мне плевать, если это спасло Европу, но то, что случилось в Фарнхерсте, что произошло потом… будь я проклят, если это сойдет тебе с рук. – Уиндхем отвел взгляд и стиснул зубы. – Тем не менее, прежде чем убить тебя, я хотел бы убедиться, что это правда.
Вокруг них сновали веселые деревенские жители с кружками и тарелками в руках.
– В Фарнхерсте я использовал ее, но не так, как ты думаешь. Любовниками мы стали в Париже. Я предлагал ей выйти за меня замуж. Она отказалась.
– Я тебе не верю, – фыркнул Уиндхем. Найджел пожал плечами.
– Ты же сам сказал, что она не похожа на других женщин. Она увидела, что я собой представляю, и стала презирать меня.
– Проклятие! Она отказалась выйти замуж за маркиза? Я поверю в это только тогда, когда ты повторишь свое предложение. Прямо сейчас!
– В противном случае ты вызовешь меня на дуэль? Лицо Уиндхема застыло.