Иллюзия
Шрифт:
Пьер склонил голову, выражая согласие.
– Тем временем Риво упорно разыскивает следы того, кто предал Катрин Марбр, а Ланселот Спенсер пытается оградить его от воспоминаний о ней.
– Уверена, что Риво с трудом переносит заботливость своего друга.
– В доме явно отсутствует согласие, – улыбнулся Пьер. – Особенно, когда все следы ведут в никуда.
– Ах, эта несравненная княгиня Минская! Должно быть, очень грустно видеть, как двое мужчин так сильно страдают из-за мертвой женщины. Что ты думаешь о Риво, Пьер?
– Он пугает меня. Ее глаза сузились.
– Что? Неужели ты сомневаешься в моей способности
– Я этого не говорил. Вы одержите победу, потому что у вас в руках все козыри и потому что он не подозревает о вашем существовании. Но я знаю, когда и кого следует бояться, и поэтому могу быть вам так полезен, мадам. – Он снова поклонился.
Несколько секунд женщина внимательно рассматривала свои руки. Длинные пальцы были унизаны кольцами.
– А шлюха в шелковых одеждах?
– Они делят комнату, но не постель. Мисс Вудард завалена приглашениями от мужчин, с которыми она познакомилась в замке Френвиля: музыкальные вечера, балы, прогулки в Булонском лесу. Риво поощряет их.
– Он хочет, чтобы она шпионила для него? – В голосе женщины проступило легкое беспокойство.
– Он старается избегать ее. Тем временем эта шлюха очень умело торгует шелком и пряностями. Она ведет и всю бухгалтерию.
Беспокойство уступило место откровенному смеху.
– В таком случае пора, Пьер! – Она повернулась к сидящему у стены человеку в цепях: – Вы не согласны со мной, майор Уиндхем?
Голос его звучал хрипло, но в его тоне по-прежнему сквозила насмешка:
– Вы ошиблись, моя красавица: трое мужчин – трое! – страдают из-за мертвой женщины.
– О Боже! – Она подошла к нему и коснулась его разбитого лица. – Вы устали от побоев? Пьер – нет. Ему это нравится. Не волнуйтесь, я переведу вас в другое место и не стану убивать. Пока. Когда Найджел присоединится к нам, он может решить, что вы ему еще пригодитесь.
Женщина провела тыльной стороной ладони по его щеке. Ее перстень оставлял за собой кровавый след.
– Разве вам не больно слышать, как мы обсуждаем судьбу ваших друзей? Вы не будете возражать, если я переселю вас в подвал? Никто не будет знать, что вы там. Они все думают, что вас нет в живых. Может, вы выполните мою просьбу и подарите мне свою любовь? Я могу доставить вам наслаждение вместо боли.
Уиндхем рассмеялся, преодолевая боль в разбитых губах.
– Никогда, – ответил он. Пьер ударил его. С наслаждением.
Утро первого июньского дня очень напоминало март. Хмурое небо над голубыми парижскими крышами грозило пролиться дождем. Рано утром к дому на улице Арбр подъехала карета, запряженная четырьмя гнедыми лошадьми. Граф де Лекре заехал за Фрэнсис, Найджелом и Лэнсом. Надев лучшие костюмы, они отправились в путь, проехали мимо покинутых домов роялистов на бульваре Сен-Жермен, а затем мимо Дома инвалидов. Вдоль улиц выстроились ряды солдат, чтобы освободить дорогу для повозок, но вскоре Найджелу и его спутникам все же пришлось покинуть карету. Толпа аристократов потащила их за собой к месту, известному под названием Марсово поле. Там его величество император Наполеон собирался устроить большой военный парад и тем самым утереть нос всей остальной Европе, которая тщетно объявляла его вне закона.
Вслед за Лекре они пробирались на свои места. Фрэнсис прильнула к руке Найджела. Она села
– Последний парад, – насмешливо прошептал Найджел на ухо Фрэнсис, – устраивался здесь в прошлом году в честь победы союзников. Присутствовал сам Веллингтон. Железный Герцог был немного смущен: он ненавидит пышность и помпезность. Наполеон, увы, обожает все это – прискорбная дань его низкому происхождению.
Она заглянула ему в лицо.
– Вы были здесь?
– Недолго. Я был вместе с казаками и играл роль одного из них. Мы развешивали свое выстиранное белье на деревьях, а наши кони паслись в парках. Затем я вместе с казаками вернулся в Лондон на церемонию празднования победы, где мы вызвали возмущение принца-регента. Через несколько месяцев я уехал в Вену. Однако можно смело утверждать, что в моде на казачьи шаровары есть и моя заслуга. – Он подмигнул девушке. – А теперь вы увидите нечто такое, что будет соперничать с королем-солнцем.
Найджел, казалось, излучал веселье и непринужденную галантность. Шутки его стали мягче, острые углы сгладились. Фрэнсис заставила себя отвести взгляд от его темных потеплевших глаз, прежде чем поддаться искушению и принять часть этой теплоты на свой счет.
Открытое пространство до самой Сены было до отказа забито тысячами парижан. Река превратилась в скопище заполненных зрителями лодок. В южной части Марсова поля располагалась огромная деревянная трибуна, украшенная алой тканью, знаменами и двумя трехцветными флагами. В центре на возвышении стоял трон императора. Множество гостей заполняли трибуну, а за ними выстроились тысячи офицеров и солдат в сверкающих мундирах.
Фрэнсис была оглушена ревом пушек и салютом из нескольких сотен ружей. Солнце показалось из-за облаков. Стало душно. Старый граф усиленно вытирал лицо платком. Трибуна вздрогнула от очередного залпа. Палили ближние батареи – у Дома инвалидов, и дальние – на Монмартре.
– Император едет, – шепнул Найджел. – Приготовьтесь – начинается потеха.
Фрэнсис проследила за его взглядом и увидела двигавшуюся по улице процессию. Под глухое буханье барабанов по мосту прокатилась волна сверкающей стали. Беспорядочная смесь сияющих красок постепенно превращалась в блестевших на солнце лошадей, марширующих солдат и вереницу великолепных карет.
– Красные уланы императорской гвардии. За ними следовали высшие должностные лица Парижа, а позади всех этих гербов и золотых орлов ехала императорская карета, окруженная маршалами Франции.
Фрэнсис наклонилась вперед.
– Которые из них маршалы?
– Естественно, люди с самыми красивыми орденами. Веселье Найджела было заразительно, и Фрэнсис рассмеялась.
– А императорская карета?
– Ее ни с чем нельзя перепутать. Она единственная украшена зеркалами.
Процессия медленно приближалась, и Фрэнсис наконец увидела карету императора. Зеркальные панели отражали все происходящее вокруг, золоченые императорские гербы переливались целой гаммой цветов. Огромные белые плюмажи покачивались на головах восьмерки лошадей.