Иллюзия
Шрифт:
– Вы с ума сошли? Вы специально взяли русскую лошадь с собой во Францию? Где вы на самом деле сталкивались с этим офицером?
– В амбаре, – ответил он, не поднимая взгляда. – Только казаком был я, а Рауль Паргу – человеком с ножом. К счастью, капитан Жене не очень хорошо помнит, кто из нас был пленником, а кто вел допрос.
Слезы выступили у нее на глазах. И почему ей казалось, что этот солнечный, веселый день будет длиться вечно?
– Боже мой! А если капитан Жене все вспомнит? Найджел неподвижно стоял у ручья. Пятна света и тени легли на его спину и сильное бедро.
– Может, конечно. Но у нас с Паргу одинаковая комплекция и цвет волос. Кроме того, тогда я носил бороду, которая была более темной. Так случилось, что у Жене не было времени внимательно рассмотреть нас. Он вышел, когда начался допрос.
Фрэнсис опустилась на землю и обхватила руками колени.
– Почему?
– Боюсь, у него не хватило духу присутствовать при этом. – Найджел встряхнул рукой, поднял на нее глаза и улыбнулся. Золотистые кружева на запястьях потемнели от грязной воды. Он достал носовой платок и вытер лицо. – После изощренного избиения, когда месье Паргу продемонстрировал склонность к садизму, он стал угрожать, что превратит своего пленника в каплуна. Это был довольно неприятный момент, о котором я не люблю вспоминать.
Твердая ветка дерева врезалась в спину Фрэнсис, ее шелковые одежды стали влажными от соприкосновения с мокрой землей. Она вся напряглась, как натянутая струна арфы.
– И вы выдержали все это? Губы Найджела чуть скривились.
– Только не думайте, что это было благородно и мужественно. – Он засунул носовой платок поглубже в карман и встал, отвернувшись от нее и устремив взгляд на перекатывающийся через камни и образующий небольшие водовороты ручей. – Любопытная вещь – боль. Нет никакой связи между мужеством и реакцией тела на физические мучения. Мужество – продукт разума, и оно требует сознательных усилий воли. После продолжительного избиения человек теряет разум, и тогда его мужество – всего лишь животное упрямство.
– Вы были упрямы? – Фрэнсис внимательно разглядывала его красивые руки, утонченное лицо, сильное тело, которого с таким наслаждением касались се пальцы. Месье Паргу стал угрожать, что превратит своего пленника в каплуна.
– В тот момент я делал это почти бессознательно, – сухо сказал он. – Я бы рассказал Паргу все, что он хотел узнать, даже если бы он не угрожал мне кастрацией, но я не мог заставить себя пошевелить языком. Какая-то животная ненависть к нему вынуждала меня упрямо качать головой. Вот и все. А потом я услышал звуки орудий.
– Рядом шел бой?
Он посмотрел на нее и открыто улыбнулся.
– Мне так казалось, потому что разум мой помутился. Пытка ножом казалась такой незначительной по сравнению с тем, чем грозили многим людям эти пушки. Подобная мысль странным образом помогала мне переносить боль. Но звуки эти оказались стуком копыт. Мои друзья-казаки ворвались в амбар. Французы убежали, спасая свои жизни. Месье Паргу в суматохе вместо моего мужского достоинства забрал моего коня. Это было ошибкой.
Фрэнсис взглянула на лошадь, которая спокойно стояла у дерева и изредка помахивала белым хвостом, отгоняя мух.
– Почему? Найджел рассмеялся.
– Казаки
Найджел взял под уздцы привезенного из России донского жеребца. У ручья находилась небольшая поляна. Найджел вывел коня на открытое, поросшее травой место, снял с него седло и уздечку и отпустил. Затаив дыхание, Фрэнсис смотрела на уносящееся прочь животное. Найджел свистнул. Конь резко остановился и повернулся к хозяину, его черные умные глаза не отрывались от лица Найджела. Риво свистнул еще раз. Конь галопом поскакал прямо на него. Найджел, улыбаясь, стоял прямо на его пути. В самое последнее мгновение жеребец отклонился в сторону, и Найджел оседлал великолепного скакуна.
Фрэнсис застыла на месте. Благородное животное, казалось, читает мысли Найджела, пускаясь то рысью, то внезапно срываясь в галоп без всякой видимой команды всадника. Движения гибкого и сильного тела Найджела сливались с движениями жеребца, как будто конь и всадник представляли собой единое целое. Фрэнсис с восхищением следила за ними. Расшитый жилет, золотые кружева, белоснежные рукава рубашки, сверкающая на солнце золотистая шкура коня – все это было невыразимо прекрасно. Найджел и его лошадь настолько слились воедино, что, казалось, отдают друг другу свою красоту и силу.
Наконец Найджел приблизился к девушке и остановил коня, который согнул передние ноги и склонился, чтобы всадник мог соскользнуть с его спины.
– Как вы это делаете? – Глаза Фрэнсис пощипывало от слез. – Лошадь слушается, потому что любит вас?
– Нет, – сухо ответил он, а жеребец уже снова помчался прочь. – Он слушается, потому что знает, что я люблю его.
Найджел вновь свистнул, но уже по-другому. Животное резко остановилось и взбрыкнуло задними ногами.
– А вот так Паргу вылетел из седла.
– А потом вы убили его? – со страхом спросила Фрэнсис. Найджел сделал несколько шагов вперед и протянул руку.
Конь подбежал к нему и ткнулся бархатистым носом в его ладонь. Найджел провел рукой по пятнистой шкуре жеребца.
– Оказалось, что храброе животное сделало это за меня. Паргу сломал себе шею.
Фрэнсис опустилась на землю и закрыла лицо руками.
– Вы научили свою лошадь убивать?
– Это боевой конь. Его научили делать то, что нужно. Если бы Паргу не сломал себе шею при падении, его застрелили бы казаки. Полагаете, он этого не заслужил?
Она подняла на него глаза. Найджел уткнулся лбом в роскошную гриву животного, обнял одной рукой пятнистую шею коня, а другой гладил его морду.
– Как вы могли так использовать подобную красоту? Найджел повернулся и взглянул на нее, его темные волосы резко выделялись на фоне золотистых пятен.
– Разве любовь не содержит в себе зерно разрушения? Боже мой, Фрэнсис, неужели Индия вас этому не научила?
Он поднял седло, уздечку и отвел коня к дереву.
– Я не знаю! – воскликнула Фрэнсис. – Не думайте, что я виню вас в смерти Паргу. Но вы только что назвались его именем. А что если бы капитану Жене было известно, что Паргу мертв?